Шалыгин, пройдя прямо к Розумихе и Теплову, был сразу же замечен и удостоен внимания.

— Ну что, нашлись твои актеры? — с добродушной улыбкой осведомилась Наталья Демьяновна.

— Да, они уже одеваются для репетиции, — кивнул Шалыгин и указал на благородных вдов: — А вот их родительницы приехали. Позвольте представить: Елена Никитична Томская и Татьяна Степановна Криничная.

Мать гетмана благодушно выслушала приветствия обеих женщин и, узнав, что сын Елены Никитичны — ученый-историк, радостно кивнула:

— Это хорошо, мой Кирюша любит ученых людей. С ним из Петербурга приедет несколько академиков.

Томская сказала, что Денис уже имел честь быть представленным Кириллу Григорьевичу, и Наталья Демьяновна, улыбаясь, подвела итог беседе:

— Ну что ж, с матерями я познакомилась, пора и на деток посмотреть. Веди нас, Иван Леонтьевич, в театральную залу.

Дверь во флигель бесшумно отворилась, и в нее вошли Наталья Демьяновна с компаньонкой, Теплов с двумя своими секретарями, а затем Шалыгин и Татьяна Степановна с Еленой Никитичной, которым было позволено, как матерям главных исполнителей, присутствовать на репетиции.

Остальные гости, побродив еще немного по большой зале, были вежливо, но настойчиво выпровожены оттуда дворецким. Мало кто из них успел заметить появление Криничной и Томской. Между тем среди гостей были двое, которых приезд благородных вдов мог бы живо заинтересовать. Но как раз именно эти двое в момент появления Татьяны Степановны и Елены Никитичны были заняты беседой друг с другом и находились не в той стороне залы, через которую прошли вдовы. Так и получилось, что Вера Томская и Остап Новохатько вовремя не узнали о приезде почтенных дам, вызванных в дорогу «доброжелательными» письмами.

Беседа, которою были так увлечены Вера и Остап Борисович, касалась, разумеется, Дениса и Насти. Их одновременное исчезновение из Глухова выглядело не просто досадным, но и весьма подозрительным и, конечно же, не могло не волновать Веру и Остапа Борисовича. Когда, перебрав все возможные толкования этого отъезда, Томская и Новохатько так и не пришли ни к какому выводу, в толпе гостей возникло шевеление, вызванное просьбами дворецкого следовать к выходу. Только оказавшись за пределами дворца, Вера и Остап Борисович узнали из разговоров в толпе о возвращении в Глухов Насти и Дениса и о приезде их матерей, которых Шалыгин успел представить Наталье Демьяновне, пока Томская и Новохатько были заняты беседой. Товарищи по несчастью кинулись было засвидетельствовать свое почтение вдовам, но театральный зал оказался закрыт, поскольку на репетицию были допущены лишь избранные. Пришлось Вере и Остапу Борисовичу набраться терпения и ждать.

Между тем на сцене театрального зала уже шел генеральный смотр. Чтобы сразу же расположить строгих ценителей, коими являлись Теплов и его секретари, Иван Леонтьевич решил начать с самой выигрышной сцены — знакомства Катарины и Петруччо.

Шторы на окнах были задернуты, и лица немногочисленных зрителей тонули в полумраке, а потому актеры, выступавшие на ярко освещенной сцене, не сразу могли разглядеть тех, кто оценивал их мастерство. Впрочем, увлеченные игрой, они почти не смотрели в зал.