Но у Полины не шел из ума разговор о проклятом поместье, да и впечатление от мимолетной встречи с молодым Худоярским ее не покидало. Девушке почему-то казалось, что его лицо уже когда-то мелькало перед ней. А ближе к вечеру она вдруг вспомнила свой романтически-страшный сон и даже застыла на миг от удивления, мысленно сказав сама себе: «Да, определенно в лице этого человека есть что-то роковое. Он похож на одного из тех всадников, что преследовали меня во сне». Ей даже захотелось, чтобы сон еще раз повторился, дабы убедиться, что призрачный всадник действительно напоминает нового соседа. Однако наступившей ночью Полине ничего подобного не привиделось, и наутро она проснулась бодрой, спокойной, хотя и несколько разочарованной.

Почему-то ей захотелось непременно поехать на прогулку верхом в одиночестве. Девушка с легкой досадой сознавала, что ее влечет из дому любопытство: вдруг где-то в окрестностях повстречается этот загадочный новый сосед.

Бабушка неохотно отпускала Полину одну на дальние прогулки, опасаясь, что внучка, любившая быструю езду, может упасть с лошади или, отъехав слишком далеко, встретить на дороге каких-нибудь лихих людей. Наверное, и в этот раз бабушка стала бы возражать против одинокой прогулки, но тут Полине помог случай: в гости к Анастасии Михайловне неожиданно заехали жившие по соседству супруги Воронковы. Эта пожилая чета старинных деревенских помещиков отличалась редкой назойливостью, и для Полины их визиты были сущим наказанием. Ее раздражало бесконечное покашливание и покряхтывание Ивана Харлампиевича Воронкова и выводило из себя бестактное любопытство его жены Улиты Гурьевны. Поэтому, едва завидев у крыльца коляску с незваными гостями, Полина громким шепотом обратилась к Анастасии Михайловне:

— Бабушка, Воронковы пожаловали! Общаться с ними — выше моих сил, и я отправляюсь на прогулку. И пожалуйста, не возражай!

— Ладно уж, я тебя понимаю, — улыбнулась Анастасия Михайловна. — Хотя ты недооцениваешь Улиту Гурьевну: она всегда знает все новости и может дать много советов по хозяйству.

— Это уж, бабушка, твой крест — выслушивать ее новости и советы, а меня уволь!

— Ишь ты, птица какая! Смотри только, не носись галопом и не улетай слишком далеко.

Полина рассмеялась, чмокнула бабушку в щеку и умчалась через заднее крыльцо во двор, где старый конюх Ермолай подал ей оседланную кобылку Фанни.

Разгорался ясный солнечный день, располагавший и к прогулке, и к бодрым мыслям, и к приятному созерцанию нарядной весенней природы. Первые несколько минут Полина бездумно ехала куда-то вперед по проселочной дороге, поглядывая по сторонам и просто радуясь хорошему дню и ощущению собственной свободы.

Но потом какое-то смутное беспокойство прокралось ей в душу, и она вдруг поняла, что невольно сворачивает с дороги в сторону имения Худоярских. Девушка не стала таиться от самой себя и решила, что, раз уж ее неизвестно почему заинтересовал новый сосед, то не следует подавлять этот интерес, а лучше пойти ему навстречу. Ибо, лишь узнав Худоярского поближе, она сможет понять, действительно ли в нем есть что-то загадочно-роковое или это всего лишь игра воображения уездной барышни, начитавшейся романов, но не имеющей возможности вращаться в светском обществе.

Худояровка находилась от Лучистого на порядочном расстоянии, и Полина пустила Фанни резвой рысью, желая поскорее достичь цели своего маленького путешествия. Впрочем, девушка отнюдь не была уверена, что встретит нового соседа где- нибудь на границе его владений, а приблизиться прямо к его дому она бы не решилась.

Когда Полина заехала в рощу, примыкавшую к Худояровке, солнце вдруг скрылось за тучами, и погода, столь ясная с утра, начала стремительно портиться. Подул резкий ветер, зашумели кроны деревьев, а у Полины с головы слетела шляпка. Соскочив с лошади, чтобы поднять легковесный головной убор, готовый катиться вслед за порывами ветра, девушка попала каблуком на замшелый камень, поскользнулась, подвернула ногу и, вскрикнув от боли, упала прямо в сырую от росы траву.