— А когда состоится этот вечер?

— В следующее воскресенье.

— Ну, до следующего воскресенья еще почти десять дней, моя нога успеет излечиться. А если даже нет — не страшно: я просто не приму участия в танцах, посижу на стуле рядом с пожилыми дамами.

— Меня радует твое веселое настроение. Кстати, если за эти дни дедушка с бабушкой успеют познакомиться с Худоярским, то они и его пригласят на вечер. Ведь ты же не против потанцевать со своим спасителем? — Наташа лукаво подмигнула.

— Смотря каким он окажется танцором: а вдруг отдавит мне ногу? — смеясь, отвечала Наташа. — И вообще, «спаситель» — это слишком громко сказано, лучше не повторяй такое прозвище, а то кумушки его быстро подхватят.

Подруги еще немного поболтали, потом Наташа, заявив, что у нее много хлопот по устройству званого вечера, расцеловалась с Полиной и уехала.

Но после ее ухода Полине недолго пришлось скучать: прибыл человек из Худояровки и принес хозяйкам Лучистого записку от Киприана. Полине хотелось бы первой прочесть это послание, но в комнате как раз находилась Анастасия Михайловна, которая и приняла от посыльного записку и, развернув ее, тут же прочитала, но не вслух.

— Что там? — невольно вырвалось у Полины.

— Господин Худоярский просит разрешения навестить нас, чтобы передать тебе лекарство, приготовленное Василисой, а у меня спросить совета по хозяйственным делам, — ответила бабушка, бросив внимательный взгляд на внучку.

— И что, ты не против его визита? — с деланной небрежностью спросила Полина.

— Было бы невежливо ему отказать, — пожала плечами Анастасия Михайловна и повернулась к посыльному: — Передай барину, что мы ждем его завтра утром.

Полина, будь ее воля, не дожидалась бы утра, а приняла гостя уже сегодня вечером, но она не могла выказать бабушке, что ей не терпится поскорей его увидеть.

Разумеется, на следующий день Полина, едва проснувшись, уже стала готовиться к встрече с Киприаном. Платьем и прической она занималась особенно тщательно, в сторону окна поглядывала чаще обычного и непроизвольно поворачивала голову на любой звук шагов.

Но время завтрака миновало, а гость не появлялся, и девушка немного приуныла, решив, что какие-то важные дела помешали ему приехать. Бабушка с неудовольствием замечала беспокойство внучки, но ничего ей не говорила, даже не вспоминала о возможном визите соседа.

Ближе к полудню Анастасия Михайловна отправилась с приказчиком проследить за постройкой нового амбара, а внучке велела сидеть или лежать на диване и никуда не выходить, чтобы не тревожить ногу. Впрочем, опухоль от ушиба уже почти прошла, нога болела только при слишком резких движениях, и Полина могла осторожно передвигаться по комнате, что она и делала, время от времени выглядывая в окно. Наконец, устав от беспокойного ожидания, девушка села за пианино и стала рассеянно наигрывать недавно выученную сонату.

А через несколько минут дверь в гостиную распахнулась и без доклада вошел Киприан. На лице Полины непроизвольно отразилась радость, и Худоярский, по всей видимости, это заметил; он подошел к девушке с улыбкой уверенного в себе человека и задержал ее руку для поцелуя дольше, чем позволял этикет. Затем, опершись на край фортепиано и смущая Полину пристальным взглядом своих оливковых глаз, Киприан бархатным голосом произнес:

— Вы прекрасная музыкантша. Впрочем, я в этом не сомневался.

— Нет, играю я посредственно. Просто соната сама по себе очень хороша.

— Это Гайдн?

— Нет, Моцарт, — ответила Полина, слегка удивленная его ошибкой.