Впрочем, удовольствие от танцев и встречи с Киприаном могло быть испорчено болью в ноге, и Полина несколько раз надень смазывала стопу Василисиным бальзамом и стягивала полосой ткани. Лечение возымело действие, и в день бала Полина уже ступала свободно, не прихрамывая, и могла обойтись без повязки.

Большинство гостей на званом вечере было Полине знакомо, поскольку Шубины пригласили всех своих ближайших соседей. Впрочем, мелькнуло и несколько новых лиц, среди которых был и Наташин жених, тут же представленный Полине. Он не показался ей хорош собой и интересен, как его описывала Наташа, зато держался весьма надменно и, видимо, чувствовал себя столичным светским львом среди провинциалов.

К удовольствию Полины, среди гостей не было записных сплетников Воронковых; Наташа сообщила, что ей пришлось прибегнуть к героическим уловкам, дабы дедушка и бабушка их не пригласили.

Осматривая нарядную толпу гостей, Полина искала глазами того, кто единственный был ей здесь интересен. Но Киприан возник рядом с ней неожиданно, так что она даже вздрогнула при его появлении. И сразу же уездный праздник заблистал перед ней яркими красками и показался значительнее любого великосветского бала.

За столом Киприан сидел почти напротив Полины, и она не без удовольствия переглядывалась с ним, стараясь, однако, не выдать своего особого к нему отношения. Когда начались танцы, Киприан сразу же подошел к Полине. Наташа танцевала первый танец со своим женихом, а на втором подруги обменялись кавалерами.

Как часто бывает на деревенских балах, мужчин для танцев не хватало, но Полина этого даже не заметила, так как присутствие Киприана отвлекало ее от всего остального. Впрочем, другие кавалеры тоже не обходили Полину вниманием, и она охотно танцевала с ними, ловила на себе мужские взгляды и чувствовала, что приподнятое настроение придает ее облику особую яркость.

Киприан тоже танцевал и с другими дамами, но Полина была уверена, что он это делает только ради соблюдения приличий, дабы не давать повода для сплетен.

Полина давно не ощущала такого радостного подъема, такой легкости во всем своем существе. И лишь строгие взгляды бабушки, порой мелькавшие сквозь пеструю толпу, немного смущали девушку, заставляя быть осторожной и не выказывать своих душевных порывов.

Между вальсом и мазуркой Наташа отозвала Полинуй в сторону и, взяв ее под руку, с улыбкой заметила:

— А ведь мое предположение верное: Худоярский к тебе неравнодушен. Сегодня я в этом убедилась.

— Неужели это так заметно? — слегка обеспокоилась Полина. — Не хотелось бы давать пищу для разговоров нашим уездным кумушкам.

— Нет, он ведет себя вполне осмотрительно, а ты — тем паче. Но ведь я догадывалась о его чувствах, а потому кое-что заметила.

— Надеюсь, другие этого не заметят.

— Кстати, еще я обратила внимание, что местные барышни и их маменьки поглядывают на Худоярского с особым интересом. Наверное, видят в этом франте подходящего жениха. Да, он им определенно нравится. Он ведь недурен собой, хотя и не в моем вкусе. А тебе он нравится?

— Ну, как сказать… — слегка замялась Полина.

— Ладно, мы это еще обсудим.

После разговора с Наташей Полина внимательней пригляделась к окружающим и тоже заметила, что дамы и девицы поглядывают на Киприана с явным интересом. В какую-то минуту Полина даже ощутила прилив чисто женского тщеславия из-за того, что лучший в этом зале кавалер отдает предпочтение именно ей, а с другими дамами общается лишь для отвода глаз. И, словно в подтверждение этого, Худоярский снова подошел к ней и пригласил на очередной танец, во время которого успел шепнуть:

— Завтра ближе к вечеру буду ждать вас в роще на границе наших владений.

— Завтра не могу, это будет слишком заметно, бабушка догадается, — быстро ответила Полина.