Полина словно между прочим спросила:

— А что это у вас на улице за толпа? Там, вроде, и приставы мелькают. Наверное, вора поймали?

— Хуже, барышня, хуже, — сказал приказчик, почему-то понижая голос. — Тут у нас убийство-с произошло.

— Да что вы? — всплеснула руками Полина, изображая испуганную барышню, готовую хлопнуться в обморок. — Какой ужас! И кого же убили?

— Василису, сестру лекаря Егора Чашкина, зарезали-с ножом насмерть. — Приказчик вздохнул. — Бедный его сынок Николай Егорович: только отец скончался, а тут и тетку убили-с…

— А убийцу нашли? — спросила Полина, оглядываясь по сторонам, словно в лавке мог кто-то прятаться.

— Не нашли-с, но Федосья, служанка-с, видела этого злодея. Она вчера вечером-с возвращалась, только в калитку зашла-с, а ей навстречу мужик выскакивает. Толкнул ее так, что она упала, а сам побежал. Другая, может, на ее месте и разбилась бы, но Федосья-то баба здоровая-с. Она тут же подхватилась на ноги и заголосила на всю улицу. Люди скоро сбежались, но злодея того и след простыл-с. Говорят, будто его на углу закрытая коляска ждала-с.

— Ну а хоть приметы убийцы служанка разглядела?

— Да какие приметы-с? Мужик в рубахе, патлатый, с бородой-с, глаза страшные-с. Похож на настоящего разбойника из лесу.

— А за что же он убил бедную женщину?

— Да, видать, ограбить хотел, а потом и дом поджечь-с. В доме все разбросано было, одна дверь выломана, свеча сброшена на пол, подстилка уже начала гореть-с. Федосья едва успела потушить пожар-с.

— Ограбить, говоришь? Да разве Василиса была богата?

— Ну, может, какие-то денежки ей братец и оставил-с, но немного-с. Однако ж разбойник, наверное, думал-с, что у нее что-то припрятано-с.

— А почему все решили, что убийца — разбойный мужик, а не какой-нибудь переодетый барин? — осторожно намекнула Полина.

— Ну, как же? Косматый, в рубахе, с бородой…

— Да мало ли знатных господ, которые носят бороды? Вот хоть вчера здесь, в вашей лавке, был такой покупатель.

— Да, верно… — приказчик почесал затылок и слегка призадумался. — А тот вчерашний барин чего-то нас тут про семейство Чашкина расспрашивал-с. Как думаешь, Кузьма, рассказать о нем приставам? — обратился он ко второму приказчику.

Тот, отвлекшись от окна, с расстановкой ответил:

— Ну, ежели спросят — расскажем, а сами не будем называться. Приставы-то, небось, всех соседей будут расспрашивать, да и в нашу лавку заглянут-с.

Полина подумала, что и вправду в лавку скоро могут зайти полицейские, встречаться с которыми ей вовсе не хотелось, и она, расплатившись за веер, поспешила удалиться.

Теперь, после разговора с приказчиками, у нее хотя бы появилась надежда, что приставы могут пойти по верному следу. Впрочем, вряд ли служители закона станут много трудиться, чтобы найти убийцу простой женщины.

Покидая роковую улицу, Полина еще раз оглянулась на толпу возле дома и заметила фигуру в офицерском мундире. «Наверное, приехал племянник Василисы, — подумала девушка. — Может, хоть он похлопочет, чтобы убийство тетки было раскрыто».

По пути из Москвы в Лучистое Полина, мысленно войдя в роль судейского чиновника, размышляла об обстоятельствах преступления.

Она вспомнила, что бородач требовал у Василисы карту, на которой отмечено место клада, будто бы оставленного ему в наследство, а Василиса заявляла, что это не его клад, а чужой.