— А я, пожалуй, тоже пойду домой, у меня еще много дел, — сказал Томский.

Когда Шалыгин и Боровичи скрылись в парке, Денис, поглядев по сторонам, подошел к людям, окружившим кобзаря.

Замерли грустные звуки кобзы, люди стали бросать монетки в протянутую мальчиком шапку. Денис дал певцам серебряный рубль. Слушатели, удивленные щедростью знатного барина в расшитом камзоле, стали с интересом на него поглядывать.

— А скажите, добрые люди, — обратился он к ним, — вы не видели тут пару минут назад молодую красивую барышню в желтом платье и с высокой прической?

— Знаю, о какой панночке спрашиваете, — откликнулась быстроглазая молодка. — О той, что у Боровичей живет. Она им вроде какая-то родня. И тоже в театре играет.

— Точно, — подтвердил Денис. — Она была здесь?

— Может, и была, да только я ее не видела.

Остальные слушатели тоже пожимали плечами. Когда они разошлись, растерянного Дениса вдруг тронул за рукав мальчик-поводырь.

— Пане, а я видел панночку в желтом платье, — сказал он тихо. — Она нам с дидом две монеты дала. А потом подъехал какой-то дядька в закрытой бричке и увез ее.

— Какой дядька? — насторожился Денис. — Как он выглядел? Знатный пан или казак?

— Та нет, и не пан, и не казак, — покачал головой мальчик. — Он вроде похож на панского управителя. А из себя такой… плохенький. И говорит гнусаво.

— Гнусаво? Так, понятно… — Денис на секунду задумался. — А ты не заметил, в какую сторону они поехали?

— А чего ж не заметить? Вон туда. — Мальчик показал рукой.

— Спасибо, казачонок. — Денис бросил поводырю еще одну монету и быстро зашагал в указанном направлении.

Глава девятая

Неудавшееся покушение

Настя, вырываясь из цепких рук неизвестного злодея, все-таки ухитрилась повернуться и заметить, что этим злодеем был не кто иной, как Юхим. «Значит, они разбойничают вдвоем с Устином, а я попалась к ним в ловушку!» — мелькнула у нее мысль.

Коляска ехала все быстрей, подскакивая на ухабах. Настя, обеими руками отодвинув ладонь Юхима, попыталась закричать, но тут же локтем ощутила холодную сталь ножа.

— Молчите, панна, а то мне велено вас зарезать, если будете кричать, — пояснил бывший служка, отводя взгляд от Настиного лица.

— Кто тебе велел меня зарезать? — спросила девушка в отчаянной надежде как-то воздействовать на слабоумного детину. — Ты же не злодей, Юхим! Отпусти меня, не бери греха. Разве отец Викентий учил тебя помогать душегубам? Вспомни Божью заповедь «не убий».

— Молчите, панночка, я вас не должен слушать, — глупо повторял Юхим, но по его бегающим глазам чувствовалось, что он растерян и начинает колебаться.

— Это тебя Устин научил меня схватить? — допытывалась Настя. — А ему зачем это надо? Может, его хозяйка хочет меня погубить или продать в рабство? Что ты об этом знаешь, Юхим? Скажи мне, Богом тебя прошу! Скажи, кому вы с Устином служите?

Но вопрос Насти остался без ответа, потому что коляска вдруг остановилась и в приоткрытую дверцу просунулась голова Устина.

— Тебе же приказано с ней не разговаривать! — прошипел управляющий, строго погрозив Юхиму. — Давай-ка помоги ее связать и заткнуть ей рот.

Настя не успела сказать слова, как вокруг ее головы обернулся платок, крепко зажавший ей рот. Она попыталась ослабить натяжение ткани, но тут Юхим сзади обхватил ее руки, а Устин связал их веревкой.