Остаток пути Настя провела в вынужденном молчании, со связанными за спиной руками. Напрасно она молила глазами сидевшего рядом Юхима, напрасно пыталась мычать сквозь плотную ткань. Бывший служка безмолвствовал и старался не смотреть на девушку.

Впрочем, путь оказался недолгим. Когда коляска остановилась, Юхим и Устин под руки вывели Настю наружу. Быстро осмотревшись, она увидела, что находится перед крыльцом одиноко стоящего недостроенного дома. Вокруг был пустырь, дом находился либо за городом, либо на самой окраине. Но разобраться, где именно, Настя не успела, потому что похитители силой затащили ее в дом и, проведя через длинный коридор, толкнули в маленькую комнатушку без окон. В этом пыльном чулане девушку привязали к тяжелой скамье и оставили сидеть в одиночестве и взаперти.

Впрочем, дверь была довольно тонкой, через нее хорошо прослушивался разговор похитителей. Настя похолодела от первых же слов Юхима:

— Все, пан, я свое дело сделал, а убивать не нанимался.

— А что, я, по-твоему, могу убить? — загнусавил Устин. — Ты черт здоровый, тебе только разок стукнуть ее по голове — и дело с концом. А у меня не получится.

— Нет, пан, увольте от этого дела. Мне и хозяева ничего такого не говорили. Дайте мне грошей на дорогу, и я пойду.

— Грошей? Да где ж я тебе возьму, пусть хозяева платят.

И того хватит, что тебя, дурака, от суда выгородят.

— Нет уж, пан, пока не дадите хоть немного на харчи, не уйду.

— Не уйдешь? Ну и сиди, пожалуй, тут, стереги ее, а я пойду навстречу хозяевам.

— Э, нет! — закричал поддавшийся на хитрость Юхим. — Я пойду навстречу, а ты тут сиди!

Когда смолкли громкие шаги Юхима, раздалось покашливание Устина, перешедшее в довольный смешок.

Настя лихорадочно обдумывала свое отчаянное положение. Кто эти таинственные «хозяева», велевшие ее похитить, чтобы затем убить? Устин служил в имении Томской и потому сам собой напрашивался вывод о том, что «хозяйкой» может быть Вера. Но у Юхима хозяином был отец Викентий, — так не он ли?..

Обе версии казались вполне правдоподобными. Вера могла покушаться из ревности, а поп — из своих инквизиторских убеждений.

Настя заерзала на скамье, пытаясь ослабить путы, но скамья была слишком тяжелой, а веревки — крепкими. Проклиная собственное любопытство и легковерие, толкнувшее ее сесть в коляску Устина, Настя с ужасом ждала появления зловещих «хозяев», которые, очевидно, и станут ее убийцами.

Через несколько томительных минут послышались шаги, а вслед за ними голос:

— Эй, Устин, это ты?

У Насти потемнело в глазах от болезненного предчувствия, ибо голос принадлежал Денису. «Боже мой, так это они с Верой — «хозяева»!..» — пронеслось у нее в голове. Кажется, ей уже не было страшно, потому что если все так — то мир, целый мир рушился для нее и собственная жизнь уже немного значила…

— Что ты здесь делаешь, Устин? Почему возле дома закрытая коляска? — продолжал спрашивать Денис. — Кого ты в ней привез?

— Да я ведь, барин… это же мой новый дом… Вера Гавриловна позволила мне сегодня по моим делам… — угодливо-растерянным тоном зачастил управляющий.

— А не в твою ли коляску возле гетманского парка села барышня Анастасия Криничная? — напрямик спросил Томский.

— Что?.. Какая барышня?.. Бог с вами, Денис Андреевич! Разве к таким, как я, шляхетные панны садятся? — И Устин натужно захихикал.