— Внешняя острастка — ничто, если не сумеем исправить внутреннюю натуру, — возразил Сковорода. — Потому-то я и веду жизнь человека простого и бесполезного, чтобы не бояться никакого зла. Я неимущий бродяга, который понимает жизнь как вечное странствие. Зато мое скромное положение позволяет мне проповедовать даже среди самых зловредных людей.

— Вы говорите о своей бесполезности, — усмехнулся Денис, — а между тем я вижу, как вас уважают люди разных сословий. На бесполезного человека так не смотрят. И не похожи вы на простого учителя малолетних барчуков.

Сковорода взглянул на Томского очень пристально и вдруг заметил:

— Да ведь и вы не похожи на простого помещика. Не надо быть пророком, чтобы угадать в вас человека ученого… господин Погарский. Наверное, вы знаете латынь и другие языки, учились в Германии или во Франции. Так?

— И вы тоже, — откликнулся Денис.

— А я и сейчас учусь.

— Здесь? Чему же?

— И здесь, и во всех местах, куда послала или пошлет меня судьба, я учусь благодарности, — сказал философ. — Учусь быть довольным тем, что дано мне в жизни от промысла Божия. Учусь обращать все во благо и радоваться сущему. Не люблю суеты и житейских хлопот, а потому научился простои убого жить.

— Да, вот и в самом деле умный человек, — пробормотал Денис словно про себя. — Если бы все так мыслили, меньше было бы неудачников и недовольных. Поистине, счастье — в нас самих… — Но тут его взгляд остановился на Насте, и он очень тихо добавил: — Только в любви человек не может быть философом и теряет всякую логику.

Еремей, закончивший осмотр лошадей и кареты, громко позвал:

— Барин, все готово, можно ехать!

— Прошу, Григорий Саввич, — обратился Денис к попутчику, указывая на карету.

Сковорода сел напротив Насти и Дениса, примостив на колени свою дорожную суму, словно боялся испачкать ею сиденье кареты. Приятное лицо с правильными чертами, скромная повадка, спокойный взгляд философа — все в нем привлекало простотой и неколебимым внутренним достоинством. На мгновение Насте показалось, что встреча с этим необычным человеком — не что иное, как знамение свыше. Может, Бог послал его, как иногда посылает ангела или пророка к тем, кому грозит беда.

Глава одиннадцатая

Беспокойная ночь

Отдохнувшие и накормленные лошади бодро продвигались по проселочной дороге, что причудливо вилась между перелесками и пологими холмами. Объехав очередную рощу, путники даже догнали ту бричку, что ранее прогромыхала мимо корчмы; Настя узнала чернобородого возницу.

— Ишь, какой бородатый, — мельком оглянувшись ему вслед, сказал Григорий Саввич. — В здешних краях все больше усачи, а бороды носят редко.

— А вы откуда родом, господин учитель? — полюбопытствовала Настя.

— Я родился в селе Чернухи на Полтавщине, — был ответ. — Там чудные, красивые места. Впрочем, как и везде в Малороссии. Недаром Господь избрал нашу землю колыбелью всех русских народов. Но и ареной бедствий тоже…

— Мне кажется, такой человек, как вы, должен был родиться где-нибудь возле иерусалимских святынь, а не в воинственной казацкой степи, — заметил Денис.

— Не то важно, где человек родился и живет, а то, как он живет, — сказал философ. — Надо только верно угадать свою природу и заниматься тем, к чему она тебя предназначила. Тогда везде будешь счастлив. Вот вы понаблюдайте за малыми детьми: один лепит домики из песка, другой сабелькой размахивает, а третий книжицу разглядывает.