— Нет-нет! — вдруг решительно заявил Сковорода. — Не следует вам здесь останавливаться. Это опасно.

— Почему? — удивился Денис. — Разве эта корчма хуже той, в которой мы с вами познакомились? Право, не вижу, что в ней такого зловещего.

— Глазами и я не вижу, — вздохнул Григорий Саввич. — Но внутреннее зрение мне подсказывает, что не надо этого делать.

Не думайте, что невидное и бессильное — это одно и то же. Увы, народ почитает только то, что может увидеть и пощупать. Боится там, где нет страха. И наоборот.

— Опять вы говорите загадками, господин философ, — слегка поморщился Денис. — Ранее сказали, что нам нельзя ночевать в Ромене, а теперь и здесь. Где ж нам, бедным, найти приют? Не спать же в степи.

— Иногда лучше в степи, — пробормотал Сковорода, высовываясь из окна и разглядывая местность. Минуту подумав, он твердым голосом заявил: — Послушайте меня, господа, я знаю, как вам поступить. Сейчас мы подъедем к роменской околице, будто бы въезжаем в город, а потом, за рощей, свернем вправо, к мельнице. Мельника Панаса я хорошо знаю, он человек надежный. У него на хуторе и заночуете. А лошадей ваших и карету он спрячет в лесок, так что никто и не догадается.

— Ночевать у мельника? Но почему? — встревожилась Настя. — Скажите, что вас теперь насторожило? Может, эта бричка с бородачом показалась вам зловещей? Так ведь они ж остановились в корчме, до Ромена не доехали. Какая опасность может грозить нам в городе?

— Дело не в этой бричке, пани, — покачал головой Сковорода. — Если бы я мог понять все до конца… Я бы рад объяснить, откуда вам грозит опасность, да не могу. Дар провидца необъясним. Даже наука не в силах этого растолковать.

— Но тогда скажите: мы сможем уберечься от опасности? — спросила девушка, невольно поежившись от холодящего предчувствия.

— Перестаньте пугать мою жену, господин философ, — сказал Денис и обнял Настю за плечи.

Теплая тяжесть его руки придала ей уверенности и одновременно заставила ее сердце забиться быстрее. Сковорода внимательно взглянул на «супругов», и Насте показалось, что его губы тронула улыбка. Потом он отвел взгляд в сторону и сказал с задумчивым видом:

— Вам нечего бояться козней тех людей, что принадлежат к лживому и суетному миру. Им недосущна прекрасная птица, парящая в небесах. Как ее имя? Истина? Любовь? Вечность? Да, вечность. Где же суетящемуся миру угнаться за вечностью, ему бы себя не потерять!

— И снова вы говорите загадками… — вздохнула Настя. — Как же нам, простым людям, вас понять? «Птица Вечность»… Что это за аллегория?

— Вы еще поймете, — пообещал Григорий Саввич и тут же обратился к Денису: — Теперь, сударь, велите кучеру остановиться. Я сяду рядом с ним на козлы и покажу ему дорогу к мельнице.

Повертев головой, Настя сообразила, почему философ посоветовал отклониться от города именно здесь: густая роща, начинавшаяся сразу за холмом, скрывала карету, и со стороны проселочной дороги не было видно, что путники миновали город.

Скоро легкий шум воды оповестил о приближении мельницы. Хутор Панаса стоял на широком уступе холма, скрытый с одной стороны этой возвышенностью, а с двух других — небольшим лесом, через который и шла к нему дорога. Лишь с восточной стороны, где протекала речка, можно было издали заметить две хаты, амбары и погреба Панасова хутора.

Мельник, видно, хорошо знал Сковороду и встретил его приветливо. Однако же появление кареты — хоть и простой, дорожной, но все-таки не похожей на казацкую бричку, его несколько озадачило.