Шерри слегка дотронулась ступней до плеча Свена.
– Вы что, вздремнули, или как? – спросила она. – Мне даже думать противно, что я трахалась с таким ничтожеством, который не может встать и побороться за себя.
Посреди ряда стояла Лулу, наблюдая всю сцену с высоты своего роста.
Шерри снова тронула Свена ступней.
– Давай, давай! – сказала она. – Из всех просмотров, увиденных мною, – это первый, на котором подрались.
Свен несколько раз потряс головой, и глаза у него прояснились. Он с яростью взглянул на Шерри. Потом, с трудом поднявшись на ноги, Свен направился прямо ко мне. Но в этот момент исполнительный директор, все еще обеспокоенный юридическими последствиями случившегося, крепко сжал Свена в своих объятиях и попробовал его обуздать. Но Свен нисколько не успокоился, а, напротив, стукнул исполнительного директора изо всех сил, что вызвало у Шерри слабую улыбку.
– Нет, Свен! – сказала она. – Ты ударил не того, кого надо. Стукни того, кто посильнее.
В этот момент по проходу засеменил Бо, на ходу поправляя свой галстук-бабочку.
– У нас в Арканзасе дерутся на больших открытых площадках, – сказал он. – Мы не деремся в помещении, чтобы не поломать мебель или не напугать киномехаников. У киномехаников и без того забот хватает.
– Дерьмо! – орал Свен, изо всех сил отталкивая несчастного исполнительного директора, все еще пытавшегося его обуздать. – Ты вонючий козел! – вопил Свен, указывая пальцем на меня. – Я с тобой еще расквитаюсь!
Но бить он меня не стал. Вместо этого он повернулся, протопал к передним рядам зала и рухнул в кресло. Потом вытер кровь с бороды рукавом своего вельветового пальто.
– Кен, не могли бы вы поискать для него салфетку «клинекс» или какое-нибудь бумажное полотенце? – спросил Бо. – Из него кровь хлещет как из пронзенного ястреба. Нам совсем не хочется, чтобы он залил кровью наш кинозал.
Исполнительный директор очень обрадовался, что может заняться каким-то конкретным делом. И поспешил удалиться. Бо, Шерри и я по-прежнему стояли близко друг от друга. Я не очень-то представлял себе, что будет дальше, но снова почувствовал большое облегчение. Несмотря на всем известную историю их отношений, Бо и Шерри держались друг с другом абсолютно непринужденно.
– Можно я сяду между вами? – спросила Шерри. – Ведь он – очень мстительный мелкий мерзавец. Ему может взбрести в голову обвинить во всем меня, и как только у него перестанет течь кровь, он может попытаться меня задушить. Мне будет куда легче наслаждаться вашим фильмом, если я буду чувствовать себя в безопасности.
– Душенька моя, да мы его сразу же засадим в тюрьму, по первому же вашему слову, – сказал Бо. – Мы этого ублюдка закуем в кандалы.
– Не называйте меня душенькой, ничтожество вы этакое! – вдруг разозлилась Шерри. Она не стала ждать нас, а плюхнулась возле Лулу. Дигби Баттонз все никак не мог распрямиться, и так, ссутулившись, сидел под своими наушниками.
– Посмотрите-ка на него, – сказал Бо. – Лично я скорее окунулся бы в говно, прямо с головой, нежели лег бы с ним в постель. Что же такое эти бабы, если они могут сожительствовать с подобными тварями?
Тут погасили свет, и начался показ фильма. В первом кадре мы увидели Тони Маури. Он стоял на самом верхнем ряду Коллизея. Рядом с Тони находился какой-то человек-«шестерка», на голове которого красовалась лохматая австралийская шляпа. Это, вне сомнения, был художник фильма. Фильм был небольшой, кадры сменялись очень быстро. Я не мог уловить, что думали о нем сидевшие в зале. |