— Н-не знаю, — сказала она с запинкой. — Вы, собственно, о чём?

— Где бумаги? — повторил я, повышая голос. — Отдайте по-хорошему!

Тихо вскрикнув, она отступила на шаг и быстро оглянулась У выхода из кабинета, скрестив руки на груди, стоял Демон.

Глава десятая

Дмитрий Морохин

Зайдя в парадное, мы первым делом справились у швейцара, дома ли Дарья Степановна.

— Дома, дома, — подтвердил словоохотливый страж. — Сегодня ещё не выходила. Да она сейчас вообще редко выходит. Известное дело — траур. Не до театров с ресторанами и приёмов разных… Гости у неё.

Мы с Ульяновым переглянулись.

— Гости так гости, — сказал я, пожимая плечами. — А кто такие?

— Ну, одного-то я знаю. Высокий такой, осанистый, и одет хорошо. Дарья Степановна говорила, что это профессор какой-то, помогает разбирать бумаги покойного мужа. Он, почитай, чуть не каждый день приходит.

— А второй?

— Тоже вполне приличный господин. Только я его в первый раз вижу.

Мы с Ульяновым быстро поднялись на второй этаж. Я решительно вдавил кнопку звонка. Подождав с полминуты, позвонил снова. И лишь после третьего звонка дверь открылась. Но вместо вдовы на пороге стоял Зароков.

Судя по недоумению на лице, он ждал кого угодно, только не нас.

— Дмитрий Владимирович? Кирилл Сергеевич? — спросил удивлённо. — Вот неожиданность… — Откашлялся. — Чем могу служить?

— Лично вы ничем, — ответил Ульянов сухо. — Мы, собственно, к Дарье Степановне.

Зароков развёл руками.

— Увы, увы… Дарье Степановне нынче нездоровится. Лежит у себя в спальне и никого не принимает. Я уж от архива отвлёкся и доктору её позвонил. Ждём с минуты на минуту.

Что-то в его голосе настораживало. Напряжённый был голос, не искренний.

— С минуты на минуту, говорите? — переспросил я. — Очень хорошо. Будем ждать вместе.

С этими словами я шагнул вперёд. Зароков был вынужден отступить. Следом за мной в квартиру зашёл Ульянов.

— Это с какой стати? — окрысился побледневший Зароков. — Болеет Дарья Степановна, я вам русским языком сказал. Не до вас теперь, ясно?

— Видно, что не до нас, — хладнокровно согласился Ульянов. — То-то у вас и галстук на сторону сбит, и причёска не в порядке, и царапина на щеке… Это вы от работы с документами пострадали?

— А где тот, кто пришёл с вами? — спросил я. — Роется в бумагах покойного профессора, пока вдова занемогла?

Оттолкнув растерянного Зарокова, мы быстро прошли в кабинет Себрякова.

Представшая картина была достойна полицейского протокола. На диване в обмороке лежала вдова. Я мельком отметил растрёпанные волосы, разбитые губы, распухшую скулу… Руки Дарьи Степановны были связаны.

— Что здесь происходит? — рявкнул Ульянов, бросаясь к женщине.

— Сволочь ты, Зароков, — сказал я с омерзением, поворачиваясь к профессору. — До выяснения обстоятельств ты задержан. Где второй?

Зароков засмеялся — визгливо, истерически.

— Да вот же он, — сказал, отсмеявшись и указывая рукой на оконную штору. — Демон, выходи! Всё кончено, мой друг, нас разоблачили…

Из-за шторы неторопливо вышел человек среднего роста лет тридцати-тридцати пяти. При этом он хромал на правую ногу. Все остальные приметы также совпадали. Значит, его зовут Демон? Ну, вот и познакомились…

— Убей их, — велел Зароков нетерпеливо.

Кирилл Ульянов

Убить нас? Ну-ну… Оценив обстановку, я крикнул Морохину:

— Зароков ваш, Демон мой!

И, подавая пример, повернулся к хромому.