— Ты живой? — спросила я глупо, садясь на пол рядом с ним.

И разревелась.

Дмитрий Морохин

— Благодетельница! — прохрипел я истово, садясь и отпихивая от себя бесчувственное тело Зарокова. М-да… Крепкий нынче профессор пошёл. А я, к стыду своему, оказался слабее. И если бы не Катя… Похоже, с девушкой-ураганом я не расплачусь никогда.

— Ты как здесь очутилась? — спросил, растирая горло.

— Дашка ещё днём позвонила и просила приехать, но я только недавно освободилась. Приезжаю, а тут вы дерётесь…

— Катюша! Чудо моё рыжее! Как же ты вовремя… — произнёс я сипло.

Она посмотрела на меня своими прекрасными, своими карими, своими заплаканными глазами. Вздёрнула веснушчатый носик.

— Я же сказала, что убить тебя не дам, — сказала непреклонно, всё ещё всхлипывая.

Действительно! Именно это она пообещала в день, когда мы узнали о гибели Коли Уманского. И, как честная девушка, обещание выполнила. Если бы не её канделябр, Зароков мог бы меня задушить.

— А вдруг я его убила? — спросила она тревожно, кивая на валявшегося рядом профессора, голова которого была залита кровью. Не иначе, рассекла кожу.

— Разберёмся, — сказал я неопределённо. — Скорее оглушила.

И вскочил на ноги.

Я-то благодаря Кате отстрелялся. А вот Ульянов продолжал биться с Демоном. И, полное ощущение, схватку проигрывал. (Кстати, где это сотоварищ выучился японским приёмам?) Значит, самое время прийти на помощь.

Кстати, о канделябре… От добра добра не ищут. Подхватив его с пола, я бросился на подмогу, однако неудачно. Похоже, что у Демона на затылке скрывался третий глаз. Во всяком случае, когда я подскочил к нему сзади, желая повторить Катин подвиг, он не глядя махнул рукой в мою сторону.

Ребро ладони врезалось в бок — доской. И, похоже, доска та была сделана из железного дерева. Говорят, растёт такое в Индии… Возникло ощущение, что воздух вокруг меня кончился. Упав на колени, я выронил канделябр. В глазах потемнело.

Кирилл Ульянов

Демон, конечно, тоже притомился. Уже не так быстро атаковал, не так высоко подпрыгивал. Он явно не рассчитывал, что жертва окажет яростное сопротивление. Но мои силы были и вовсе истощены. Сказывались и годы, и растренированность. И я вдруг с обжигающей ясностью понял — жить мне осталось считанные минуты.

Пришпоренный отчаянием, я сумел отразить ещё один удар. Но следующий имел все шансы поставить точку в затянувшемся поединке.

Отбиваясь, я краем глаза увидел, как в кабинете неожиданно появилась Князева, как ударом канделябра по голове свалила Зарокова, как освободившийся Морохин подкрался к Демону сзади, надеясь оглушить его всё тем же чудо-подсвечником. Увы — хромой свалил его с ног одним ударом. В этом смысле сотоварищ ничем не помог.

Зато помог в другом.

Чтобы отбиться от Дмитрия, Демон отвлёкся. На секунду, не больше. Но и этого мне хватило. Собрав последние силы, я ударил хромого плотно сжатыми пальцами правой руки в кадык. Достал… Это был коронный удар Юдзиро, которому он когда-то меня научил. По мнению сэнсея, одного такого удара было довольно, чтобы покончить с врагом.

Я, конечно, хромого не убил — не настолько мощным вышел удар. Однако эффект оказался превосходный. Схватившись за горло, Демон покачнулся. Довершая успех, я уже беспрепятственно рубанул его ребром ладони по шее. Хромой бесчувственно рухнул навзничь. Надолго ли?

— Вяжем! — скомандовал я непослушным голосом, выдирая из брюк ремень. Дрожавшие пальцы не слушались, пот заливал глаза. Кажется, выжимать можно было не только рубашку — пиджак.

Отдышавшийся Морохин последовал моему примеру. Спустя минуту хромой валялся на ковре, намертво спутанный по рукам и ногам нашими ремнями.