Дмитрий Морохин

Спустя три часа, вечером уже, можно было подвести кое-какие итоги бурного дня.

Вызванный мной наряд полиции увёз Демона и Зарокова. Перед этим коллеги составили все необходимые протоколы, взяли у нас с Ульяновым и у Дарьи Степановны с Катей показания. С тем и отбыли. Таким образом, формальности были соблюдены.

В квартире мы остались вчетвером и некоторое время молчали, расположившись в креслах и на диване в гостиной, — трудно приходили в себя после пережитого потрясения.

Дарья была бледна, как смерть, и разговаривала кое-как, с трудом шевеля разбитыми губами и держа на скуле мокрую салфетку. Измождённый вид Ульянова, которому изрядно досталось в поединке с Демоном, вызывал жалость. Боюсь, что я выглядел не лучше — помятый, с полуоторванным рукавом. И лишь девушка-ураган, внёсшая неоценимый вклад в разгром противника, была свежа и энергична. При этом она, не зная подоплёки событий, бросала на меня вопросительные взгляды.

Молчание прервала Дарья.

— Как я благодарна вам, господа, — сказала слабым голосом, почти шёпотом. — Вы спасли меня от этих зверей. Но сейчас я хочу попросить, чтобы вы меня оставили. Мне надо прийти в себя. Надеюсь, вы не обидитесь, видя моё состояние… — Посмотрела на Катю. — И ты, дорогая, тоже поезжай. Спасибо тебе за бесценную помощь…

Сердобольная Катя погладила её руку.

— Если надо, я могу остаться, не стесняйся… — начала она, однако я перебил.

— Само собой, мы с Кириллом Сергеевичем сейчас уедем, Дарья Степановна, — сказал, обращаясь к вдове. — Но прежде я попрошу вас ответить на один вопрос.

Дарья горестным жестом взялась за виски.

— Опять какие-то вопросы, — простонала она. — Я всё уже рассказала для протокола. О, как этот полицейский был безжалостен! Как он въедливо и дотошно допрашивал меня…

— Служба такая, — заступился я за коллегу, разводя руками. — К тому же он не спросил самое главное.

— О чём же?

Я пристально посмотрел в глаза Дарьи, затуманенные слезами. Поинтересовался негромко:

— Где вы спрятали записки Палена?

Слёзы на красивых вдовьих глазах куда-то испарились…

Кирилл Ульянов

Я заметил, что Себрякова вся подобралась и хмуро посмотрела на Морохина.

— Зароков и тот, второй, тоже спрашивали о них. Можно сказать, очень настойчиво спрашивали. — Усмехнувшись, она показала на распухшую скулу и разбитые губы. — Но что я могла им ответить? Я в первый раз слышу об этих записках.

— И где они находятся, вы, естественно, тоже не знаете, — сочувственно сказал Морохин.

— Естественно, — подтвердила Себрякова с холодной улыбкой.

Морохин улыбнулся в ответ.

— В таком случае мы с Кириллом Сергеевичем поищем их сами, — сказал озабоченно. — Есть основания полагать, что они находятся здесь, в квартире. Не так ли, Кирилл Сергеевич?

— Совершенно верно, Дмитрий Петрович.

Морохин поднялся.

— Давайте приступим, — произнёс решительно. — С чего начнём?

— Я думаю, с кабинета покойного профессора.

— Согласен.

Оттолкнув руку Князевой, вдова резко поднялась.

— Что это значит, господа? — спросила неприязненно, переводя взгляд с меня на Морохина. — Вы намерены произвести обыск в квартире?

— Намерены, Дарья Степановна, — подтвердил Морохин.

— А по какому праву, позвольте спросить?

— По самому что ни на есть законному. По праву следствия.