Морохин крепко почесал в затылке и выругался.

— М-да… А знаете что, Кирилл Сергеевич? Спиридович оставил мне номер своего телефона. Я сейчас ему позвоню и попрошу, чтобы вас не переводили. Мол, ещё можете понадобиться как участник следствия…

Я сделал отрицательный жест.

— От души благодарен, Дмитрий Петрович, но не надо. Мотивировка слабая, а наши дружеские отношения к делу не пришьёшь. К тому же в кругах Спиридовича категория дружбы вообще не в ходу… Я ведь Владивостока не боюсь. Всюду люди, и дел по моей линии там по горло. Да я уже там и служил.

— Чёрт знает что такое!.. — Морохин посмотрел на меня растерянно. — Ну, вот как?.. Я сейчас про эту «Чёрную книгу» говорю. План провалился, а дальше что? Война-то если и не на пороге, так на горизонте. Неужто придётся воевать с Англией в одном окопе?

— В одном окопе, Дмитрий Петрович, Россия будет воевать с Францией и, может быть, с Сербией. А Британия возьмёт на себя общее руководство союзниками и вообще отделается малой кровью. Ну, дивиденды будет считать — куда ж англичанам без дивидендов-то… Тут мы с вами ничего изменить не можем.

— А что мы можем?

Вопрос был риторический, но я ответил вполне предметно:

— Лично я для себя решил так. Надо быть на своём месте и честно делать своё дело. Любить, коли есть кого, заботиться о близких. Помогать людям, чем можешь. А если война… ну, что ж, значит, будем воевать за Россию. Только так и никак иначе. В общем, надо жить, Дмитрий Петрович.

Морохин молча кивнул.

Поднявшись и резко меняя тему разговора, сказал я уже другим тоном:

— Чуть не забыл… По случаю моего отъезда приглашаю вас нынче вечером на отвальную.

— Дело хорошее, — оживился Морохин, потирая руки. — Но с одним условием: вечер за мой счёт.

— Это в честь чего?

— Мне тут по команде Спиридовича выписали наградные. Это за успешное расследование дела Себрякова, а работали-то мы вместе. Вместе и прогуляем.

Я развёл руками.

— Убедили, убедили… И боевого товарища не забудем пригласить.

— Вы о ком? — спросил Морохин подозрительно.

— О Катерине Владимировне, о ком же ещё. — Я выглянул в окно. — Тем более, что сейчас к нашему зданию подходит именно она.

Через несколько минут дверь кабинета открылась, и на пороге возникла Князева.

Дмитрий Морохин

Да, это была она, — Катерина Владимировна, Катя, девушка-ураган в блеске своих неповторимых веснушек. Короткая поездка в Рязань подействовала на неё хорошо: посвежела, смотрелась бодрой и буквально излучала молодой румяный оптимизм. Я чуть не кинулся к ней — так соскучился. Однако порыв укротил и подошёл чинно.

— Здравствуй, Катя, — произнёс, вежливо целуя руку. (Целоваться всерьёз при Ульянове всё же стеснялся.) — Прекрасно выглядишь. Как съездила?

— А-а, скукотища. — сказала, отмахнувшись. — Исполнила семейный долг, и ладно… Здравствуй, Дима. Здравствуйте, Кирилл Сергеевич. Что это вы такие озабоченные?

— Да вот, про мой отъезд говорим, — объяснил Ульянов, в свою очередь прикладываясь к протянутой ручке.

— Ваш отъезд? А куда?

— Переводят меня, Катерина Владимировна, служить на Дальний Восток. Зашёл пригласить Дмитрия Петровича на отвальную сегодня вечером. Само собой, вы также приглашены.

Катя захлопала в ладоши.

— Ой, как здорово! То есть это я не про ваш отъезд, конечно. Просто у меня есть новое платье и нынче я его надену.

— Вы и в старом неотразимы, — ввернул Ульянов галантно.

— Значит, буду ещё неотразимее…

— Как там, в Рязани? — спросил я светским тоном.