— Расчёт на то и был.

— Так что успел Себряков?

— Увы, почти ничего. Кое-какие заметки, черновики, сохранившиеся у Александра Михайловича… Почему-то Себряков непременно хотел начать с главы, посвящённой убийству Павла. А для этого ему требовались записки Палена, о существовании которых он знал. Тут ему в помощь подключился, будем говорить, антибританский клуб.

— Каким образом?

— В его составе люди влиятельные, с возможностями, включая связи в специальных службах. Общими усилиями организовали поиск записок. Негласно обшарили пол-Европы, нашли потомков Палена, выяснили, что записки хранятся у его праправнучки Эттвуд. В общем, была большая работа, сделанная в короткий срок.

— А вы говорили, что искал Себряков…

Ульянов отрицательно покачал головой.

— До сегодняшнего дня я много чего говорил… вернее, недоговаривал. Один Себряков с поиском и за десять лет не управился бы. В общем, наш человек в Лондоне даму навестил и о покупке рукописи договорился. Деньги дал великий князь.

— Так ваш коллега сам бы и купил. Себрякову-то зачем ехать в Лондон?

— Он должен был лично убедиться в аутентичности рукописи. Наш человек, естественно, в истории дилетант, такого и обмануть не сложно. К сожалению, как я уже раньше говорил, их с профессором визит к Эттвуд англичане отследили. И всё завертелось…

— Похоже, он не только в истории дилетант, — произнёс я хмуро. — Если бы он заметил английскую слежку и смог бы от неё оторваться, сейчас всё было бы по-другому. Британцы не вышли бы на Эттвуд, не узнали бы о мемуарах, Себряков остался бы жив, — и многие другие тоже… И книга писалась бы…

Ульянов неожиданно рассердился.

— Наш человек далеко не дилетант, хотя, может быть, и не семи пядей во лбу, — сказал жёстко. — Российские службы по сравнению с «Интеллидженс сервис» существуют без году неделя. Нам ещё учиться надо, опыт набирать… К тому же, не в обиду вам, легко рассуждать вне оперативной обстановки, сидя в покойном кабинете…

Оскорбился сотоварищ за честь мундира, оскорбился. И был по-своему прав. Я, впрочем, тоже, однако ссориться с Кириллом Сергеевичем ни за какие коврижки не собирался.

— Беру свои слова обратно, — быстро повинился я, поднимая руки. — Вы рассказывайте, рассказывайте.

— А дальше произошло то, что произошло, — произнёс Ульянов, и меня ужалила полынная горечь его тона. — Великий князь и Себряков, конечно, знали, что ввязываются в опасную игру. Но кто же знал, что опасную до такой степени…

Кирилл Ульянов

Налив мне и себе чаю, Морохин вернулся на место, снял пиджак. Я последовал его примеру. Жаркое нынче лето выдалось. Или такое ощущение возникло оттого, что события — одно другого печальнее и драматичнее — идут нескончаемой чередой?

— Что решил делать великий князь после смерти Себрякова? — спросил Морохин.

— Это был вопрос… Гибель профессора, в общем-то, ставила на всём замысле крест. Однако Александр Михайлович — человек настойчивый и от своего плана отказываться не стал. Он принялся искать замену Себрякову. А пока суд да дело, надо было найти записки Палена, которые после смерти профессора исчезли.

— И, стало быть, вы…

— Совершенно верно, появился я у вас не случайно. Требовалось, чтобы человек, уполномоченный клубом, участвовал в расследовании, помогал в поиске убийцы и, главное, исподволь направлял следователя на поиск записок. Следователем по делу стали вы. А человеком от клуба — я.

— Почему именно вы?

— Александр Михайлович знает меня ещё по Русско-японской войне.