Изменить размер шрифта - +
Взглянув на свою рубашку, он увидел, что она превратилась в истлевшие лохмотья. Потом он перевел взгляд на обожженные руки и с удивлением понял, что раны под грязными бинтами стали понемногу заживать. Лукас чувствовал себя как-то странно. В ушах стоял звон, голова слегка кружилась... Внезапно он понял, что именно ему показалось странным — он стоял на месте!

Он не двигался!

Раздалось громкое шипение поездных тормозов. Отъехав на сотню ярдов, локомотив остановился. Дверь кабины распахнулась, и первым из нее выпрыгнул Анхел, За ним — Барни Холлис.

Шатаясь, Лукас побрел к поезду. Голова кружилась, сердце учащенно билось. Он искал взглядом одного-единственного человека.

Софи появилась последней. Спрыгнув на насыпь, она не пошла и даже не побежала, она понеслась навстречу Лукасу.

Мгновение — и они очутились в объятиях друг друга. Это было первое их объятие. Их тела очень подошли друг другу — как рука и перчатка.

— Господи, Лукас... ну зачем?.. — тихо прошептала Софи, вся дрожа от нервного напряжения. — Зачем ты...

— Не надо, ничего не говори.

— Как всегда, хочешь быть героем?

— Это точно. — Лукас еще крепче прижал ее к себе, с наслаждением вдыхая пряный аромат ее волос и медленно проводя рукой по гибкой спине. — Никогда не был особенно умным.

Софи взглянула ему в глаза и тихо сказала:

— Лукас, вот мы с тобой стоим неподвижно... и не горим...

— Ну надо же! — улыбнулся Лукас.

Она закрыла глаза, и по щекам заструились слезы.

Лукас хотел было утешить ее, но увидел стоявших на почтительном расстоянии Анхела и Барни. Старый машинист нервно поглядывал в сторону железнодорожного полотна, словно ожидая появления другого поезда. В глазах Анхела можно было прочесть сотни вопросов. Лукасу не терпелось все рассказать, но для этого у них еще будет уйма времени. А сейчас важно было сказать совсем иное.

— Я хочу тебе кое-что сказать, Софи, — неуклюже начал он.

— Да?

— Я хочу сказать... знаешь, ты была права насчет меня... то есть я хочу сказать, что я действительно...

Софи внимательно поглядела на него.

— Что ты хочешь мне сказать, Лукас? Ты хочешь сказать, что любишь меня? Или еще что-то?

Несколько секунд Лукас молча всматривался в ее выразительные глаза. Ему все еще было не по себе от пережитой боли и ужаса.

— Ну да, похоже на то, — наконец улыбнулся он.

Софи нежно коснулась щекой его щеки и прошептала:

— Знаешь, это чувство взаимно...

Лукас поцеловал ее в лоб.

— Идем, — Софи взяла его за руку. — Надо уходить отсюда.

Но Лукаса уже не держали ноги, и он потерял сознание.

Земля показалась ему нежной и чудесно прохладной.

 

 

В тот день многие горожане устремились к реке, потому что наступила самая жаркая неделя в году. И многие потом свидетельствовали о том, что из воды внезапно показалась черная рука размером со ствол дерева, сжалась в кулак, а потом раздался страшный вопль: «Нет здесь того, что принадлежит мне!»

Говард Шварц, «Пещера Лилит»

Было семь часов утра. За окном звучали два голоса. Один высокий и звонкий, обладатель другого голоса не выговаривал шипящие.

Лукас прикрыл глаза и с наслаждением потянулся. Ему совсем не хотелось вставать, не хотелось покидать нежное тепло постели. Рано еще. Подтянув к шее одеяло, он тесно прижался к теплому телу Софи.

Она еще спала. От нее пахло сосновой хвоей и лимонами. Накануне она до темноты работала в своем крошечном садике, выдирая вездесущие сорняки и устанавливая бордюрные камни.

Быстрый переход