– Руда, стой, как лёд стоит. Из раны руда не бежит. – Одним движением пальца остановила кровь Властилена, снова воткнула в столешницу нож и жестом отпустила князя. – Иди приляг, только не спи.

А сама щедро плеснула из мисы на угли и что-то зашептала – быстро и непонятно, словно в горячке. Как ни прислушивался Любомир, различить удалось лишь отдельные слова: «сгинь», «исчезни», «пропади», «провались», «навеки отцепись». Чтоб тебя самого и мяло, и корчило, и раздувало, и сушило… А в тумане, поднимавшемся к потолку из рассольника, при этом чудилось движение, неясные тени, словно бы далёкие огни… Чувствовалось, там происходило нечто запредельное, не подвластное ни разуму, ни обычным органам чувств. Наконец Властилена умолкла, туман рассеялся, казалось – всё, наступил конец. Однако князь вдруг вскрикнул, судорожно выгнулся и стал кататься на постели – со стороны казалось, будто его сжимает огромная невидимая рука. Так сжимает, что ещё чуть – и внутренности наружу.

– Повелеваю, сгинь! – звонко выкрикнула Властилена.

Нож со свистом рассёк воздух, и князь обмяк, вытянулся блаженно и бессильно – рука, выдавливавшая из него по капле жизнь, ушла. Не осталось ни боли, ни муки, ни чёрных мыслей, ни жуткого ощущения конца… только невероятная усталость да душевная пустота.

– Ох… – Он с трудом сел, кое-как разлепил глаза. – Неужто всё?.. Да что же это было-то?

А в голосе слышался другой вопрос: никак готовиться к продолжению?

– Правда твоя, князь, было, – кивнула Властилена. – Вернее, были. Уроки злые, призоры чёрные, примолвления недобрые… Эрбидейские волшебники руку приложили, навели на тебя порчу. Да не простую, а обманную, поди распознай… Может, эрбидеям нужно что от тебя, а?.. Да не на таких напали: я ту напасть завязала наузом-узлом и обратно отправила – словно плетью-семихвосткой стеганула, не то что шкуры – головы злодейской не пожалела… И поделом за чёрную-то волшбу… Ну всё, князь. Отдыхай. Утро вечера мудренее.

Её рубаха была насквозь мокрой и плотно облепляла тело, волосы свисали космами, потухшие глаза ввалились. Чувствовалось, победа над эрбидейской волшбой далась ей нелегко.

– Да и тебе, погляжу, отдохнуть бы не помешало, – упёрся в неё взглядом князь, жадно сглотнул, ощутив давно уже не посещавшее его мужское желание. – Как в парной побывала!

Хоть на месте убей, не мог оторвать глаз от того, что перестала скрывать мокрая рубаха. Чудо… сказка… дивное диво…

«Ох, мужики, мужики. Что князь, что холоп…» – улыбнулась про себя Властилена и плавно повела рукой:

– Разговор сейчас не обо мне, а о тебе. Так что, – она властно повысила голос, – спи…

Женская ладонь мягко опустилась князю на глаза, и тот, подчиняясь неведомой силе, опрокинулся навзничь. Тело вытянулось на постели, ресницы сомкнулись, дыхание сделалось свободным и лёгким – измученную душу взял под крыло сон.

– Вот и ладно, – улыбнулась Властилена и погладила князя. По тому самому месту, где виднелся знак, формой напоминающий звезду.

Любомир и Властилена

– Пью твоё здоровье, князь.

Сокольничий принял с поклоном тяжёлый золочёный кубок, шумно выдохнул воздух и истово приник к разложистому круглому краю. Дело предстояло нешуточное. Чаша была объёмистой, да и к тому же двойчатой, разделённой на две части. В одной половине до краёв крепкое, что горит синим пламенем, хлебное вино, в другой – калганная, с ног кубарем, ядрёная густая настойка.