– Он стремится к большему, – со сдавленным смешком проговорил Инграм. – Он подозревает, что вы, или Марджори, или я...

– Одну минутку, сэр, – быстро перебил Эллиот и, обращаясь ко всем, сказал: – Сядьте, пожалуйста! – Тень беспокойства прозвучала в его голосе. – Да, нам нужно услышать от вас рассказ о происходивших здесь событиях. Я, однако, хочу задать вам несколько других вопросов, и ответы на них могут оказаться более ценными, чем любой рассказ. Вам известно, что мистер Чесни приготовил список вопросов о спектакле, который он собирался поставить?

После, короткой паузы ему ответила Марджори.

– Конечно. Я же вам сама об этом говорила.

– Если бы вам сейчас задали эти же самые вопросы, вы смогли бы точно на них ответить?

– Да, но только послушайте, – сказал Хардинг, – уж если вы хотите знать, что здесь творилось, я могу предложить вам кое-что получше. Я же заснял все на пленку.

– Цветную? Хардинг заморгал.

– Цветную? Господи, да нет же! Самую обыкновенную. Снимать на цветную пленку в помещении – да еще при таком освещении...

– Если так, боюсь, что она мало что нам даст, – сказал Эллиот. – Где эта пленка?

– Когда началось все это столпотворение, я сунул ее в ящик радиолы.

Он казался разочарованным отношением Эллиота к его предложению, словно тот испортил сцену, которая должна была стать кульминацией спектакля. Эллиот подошел к радиоле и поднял крышку. Небольшая кинокамера в расстегнутом кожаном футляре лежала на зеленом бархате диска радиолы. За спиной Эллиота все три свидетеля, наклонившись вперед, напряженно следили за его движениями; он видел их отражения в стекле висевшей на стене перед радиолой картины.

– Вот список этих вопросов, – сказал Эллиот, вытаскивая листок из бумажника. – Они лучше, чем те, которые мог бы задать я, потому что их специально составили так, чтобы выделить основные моменты.

– Какие? – быстро спросила Марджори.

– Это мы и должны выяснить. Я буду задавать каждый вопрос всем вам по очереди и хочу, чтобы вы отвечали на них как можно точнее.

Профессор Инграм приподнял брови.

– А вы не боитесь, инспектор, что мы заранее заготовили для вас ответы?

– Не советовал бы, сэр. Да я и не верю в это, потому что доктор Чесни уже предупредил меня, что ваши показания во многом противоречивы. Если теперь вы пойдете на попятную, я это сразу замечу. Итак, уверены вы, что сможете оказаться на высоте положения и абсолютно точно ответить на эти вопросы?

– Да, – с загадочной улыбкой ответил профессор.

– Да! – с силой выкрикнула Марджори.

– Не уверен, – сказал Хардинг. – Я больше был занят камерой, чем тем, чтобы запоминать детали. Хотя, в общем-то, думаю, что смогу. В моей профессии нельзя не быть внимательным...

– А чем же вы занимаетесь, мистер Хардинг?

– Химическими исследованиями! – ответил Хардинг с неожиданной резкостью, словно бросая вызов. – Вряд ли это для вас интересно. Давайте не будем терять время.

Эллиот закрыл крышку радиолы и положил на нее свой блокнот. Ощущение было такое, словно дирижер, поднял уже свою палочку перед оркестром, словно занавес начал уже подниматься и вот-вот вспыхнут огни сцены. Подсознательно, всем своим нутром Эллиот знал, что этот список вопросов таит в себе нити, которые приведут к раскрытию правды... если он окажется способен понять не только значение ответов, но и значение самих вопросов.

– Вопрос первый, – сказал он и услышал, как заскрипели стулья, когда все повернулись к нему, готовые собрать все силы, чтобы ответить как можно лучше.