– И что же это было?

– Стрела от духового ружья.

– Что?

– Думаю, что именно так, – проговорил профессор с видом человека, преодолевшего огромную преграду. – У нас в университетском музее есть несколько штук таких. Немногим меньше трех дюймов в длину, тонкие деревянные палочки с заостренным концом, темного цвета. Привезены из Южной Америки или Малайи, а, может, с Борнео или еще откуда-нибудь – в географии я всегда был слабоват.

Эллиот взглянул на Марджори.

– Ваш дядя держал в доме стрелы для духового ружья, мисс Вилс?

– Нет, само собою, что нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

Заинтересованный майор вмешался в разговор.

– Вы хотите сказать, – спросил он у профессора, – что это была отравленная стрела?

– Нет, нет, нет! Совсем не обязательно. Подозреваю, что сейчас у нас великолепный пример того, как внушение может подействовать на воображение до такой степени, что никто уже не будет помнить, что же он в действительности видел. Еще немного и кто-нибудь способен будет вспомнить, что заметил на стреле даже капельку яда, и тогда уж мы наверняка не сможем сдвинуться с места. Нельзя терять контроля над собой! – сказал Инграм, переводя дыхание и сделав широкий жест. – Я сказал лишь, что видел нечто, похожее на стрелу от духового ружья. Это ясно? А теперь давайте перейдем к следующему вопросу.

Джордж Хардинг кивнул.

– Да, – сказал он одобрительным тоном... Эллиот заметил во взгляде, брошенном на профессора, какое-то странное выражение. Оно мгновенно исчезло, Так что Эллиот не смог бы сказать, правильно ли он его понял. – Не похоже, чтобы мы здорово продвинулись. Давайте продолжим вопросы.

Несколько мгновений Эллиот колебался. То новое, что он услышал, беспокоило его и он хотел бы обсудить этот вопрос подробнее. Однако, это можно будет сделать и позже.

– Следующий вопрос, – сказал он, бросив взгляд на список, – относится, скорее всего, к появлению в садовых дверях закутанной фигуры. Тем не менее, можете интерпретировать его, как пожелаете. "Который был тогда час?"

– Полночь, – поспешила ответить Марджори. – Около полуночи, – согласился Хардинг.

– Если говорить точно, – заявил профессор Инграм, сложив ладони вместе, – была без минуты полночь.

Он сделал паузу, словно дожидаясь того вопроса, который и задал ему Эллиот.

– Да, сэр. Но мне хотелось бы задать вам один вопрос уже от себя. Вы знаете о том, что было без минуты двенадцать, по своим часам или по тем часам, которые стоят на каминной полке? Я заметил, что сейчас они идут совершенно правильно, но так ли это было и тогда?

Профессор сухо ответил:

– Этот вопрос приходил в голову и мне. Я уже подумал – не переставил ли Марк стрелки, чтобы мы назвали неправильное время. Но он обещал, что игра будет честной. – В голосе профессора вновь послышалось раздражение. – Такой трюк был бы уже не по правилам. Речь шла о проверке наблюдательности. Марк погасил свет, так что на свои часы мы посмотреть не могли. Следовательно, если перед нашими глазами были часы, мы могли определить время только по ним. Я считаю, что это само собой разумелось. Я в состоянии сказать, в какое время происходили события по этим часам, но не могу, разумеется, гарантировать, что они шли правильно.

Марджори громко сказала:

– Это могу гарантировать я. Конечно же, часы шли правильно!

В ее голосе звучало удивление и какая-то растерянность. Это выглядело так, словно она ожидала чего-то совсем другого или словно бесполезность попыток воззвать к разуму других вывела ее из состояния апатии.