Эллиот взял свой карандаш.

– Тогда следующий вопрос: "Какие предметы я брал со стола? В каком порядке?" Какие предметы, – повторил Эллиот, – брал мистер Чесни со стола и в каком порядке? Мисс Вилс?

Марджори ответила без тени колебания.

– Я ведь вам уже говорила. Сев, он взял карандаш и притворился, будто что-то пишет им на промокательной бумаге, потом положил его, взял ручку и притворился, что пишет ею. Ручку он положил на стол за секунду до того, как появилось то существо в цилиндре...

– А что скажете вы, мистер Хардинг?

– Верно, – кивнул Хардинг. – Во всяком случае, первая часть. Сначала он взял карандаш – темно-синий или черный – а потом положил его. Но вторым предметом не была ручка. Это был другой карандаш – примерно того же цвета, но покороче.

Марджори повернулась к нему.

– Джордж, – все тем же тоном сказала она, – ты это говоришь, чтобы помучить меня? Я хочу знать. Тебе доставляет удовольствие оспаривать все, что я говорю? – теперь она уже почти кричала. – Я знаю, что это была ручка. Я видела и ручку и перо: маленькая синяя или черная ручка. Прошу тебя-не веди себя так, будто я...

– Ну, если ты это так воспринимаешь! – обиженно воскликнул Хардинг. Он посмотрел на девушку своими выразительными черными глазами и, к крайнему раздражению Эллиота, выражение лица Марджори переменилось, стало беспокойным. Типичная пара влюбленных – мелькнуло в голове Эллиота. Ребяческое обаяние Хардинга, видимо, полностью взяло верх над умной, но любящей женщиной.

– Извини, – сказала Марджори. – Тем не менее, это все-таки была ручка.

– Карандаш.

– Что скажете вы, профессор? Карандаш или ручка?

– Правду говоря, – ответил профессор, – это не было ни то ни другое.

– Боже всемогущий! – пробормотал, на мгновенье ожив, майор Кроу.

Профессор Инграм поднял руку.

– Разве вы еще не видите? – спросил он. – Еще не начали понимать, что все это трюки и ловушки? Чего вы еще ожидали? – в его голосе послышалось легкое раздражение. – Марк просто-напросто сунул вам приманку, и вы проглотили ее. Сначала, как вы правильно заметили, он взял карандаш и притворился, что пишет. Это подготовило вас. Затем он взял то, что не было ни ручкой ни карандашом (хотя по размерам и форме напоминало карандаш) и снова притворился, что пишет. У вас немедленно возникла психологическая иллюзия того, что вы видите карандаш или ручку. Естественно, это не было ни тем ни другим.

– Тогда что же это было? – спросил Эллиот.

– Не знаю.

– Ну, однако!..

Глаза Инграма сверкнули.

– Успокойтесь, инспектор! – воскликнул он отнюдь не профессорским тоном, – Я обещал, что скажу, где была поставлена ловушка. Обещал, что объясню, в чем она состояла. Но я вовсе не обещал, что смогу сказать, какой предмет был взят со стола... и должен признаться, что не знаю этого.

– Но вы могли бы описать его?

– В определенной степени, да – На лице профессора появилось глубоко озабоченное выражение, он похож на ручку, но тоньше и намного меньше, темно-синего, по-моему, цвета. Я помню, что Марк с трудом ухватил его пальцами.

– Да, сэр, но к какому типу предметов это могло принадлежать?

– Не знаю. Это меня и выводит из себя. Он был... погодите! – руки Инграма сжались на ручках кресла, и он приподнялся, словно собираясь прыгнуть. Затем по его лицу пробежала волна облегчения, он с громким "уф-ф!" опустился и обвел присутствующих взглядом.