Саша все ждал, когда же вражина ударит щитом, он и сам давно бы ударил, либо краем, либо умбоном — ведь у самого-то Александра никакого щита не было, как не было и кольчуги. Один лишь меч, одна лишь отвага, а еще — воинское умение и доблесть. Не так уж и мало… Удар!

Клинки вновь скрестились, заскрежетали… полетели искры. Вражина отскочил, злобно кривя тонкие губы. Небольшая, заплетенная в две косички бородка его нервно дрожала. Вот снова атака! Удар! Удар! Удар!

Саша сделал вид, что устал, что отчасти поддался этому неистовому натиску, словно скопившийся в устье реки лед, чуть подтаяв, уступает многотонному давлению воды. И враг, мгновенно ощутив слабину, решил усилить атаку, использовать еще и щит. Александр тоже был опытным бойцом и знал, куда будет нанесен удар. Смотрел словно сквозь противника, видел, как тот действовал и как собирался действовать, что замышлял… даже, можно сказать, читал его мысли.

И за какие-то полсекунды понял — «черный плащ» сейчас занес клинок для обманного выпада! Вражина не будет бить мечом, нет — ударит навершием щита в подбородок, в шею… Очень удобно — Саша как раз собрался парировать якобы нанесенный удар… Ну давай же!

И вот навершие вражеского щита опустилось… ниже, ниже… вот сейчас резко метнется вверх, разрывая шею…

Метнулось бы… Но Александр оказался проворнее. Предвидел. И сам первым нанес удар — резким выпадом достав горло врага!

Что-то противно хлюпнуло. Фонтан алой крови с силой вырвался из аорты, оросив и щит, и сверкающую на солнце кольчугу, и черный край плаща. Варвар зашатался, упал на колени, выронив меч, дернулся в предсмертных конвульсиях. Саша злобно сплюнул — неприятная эта работа, убивать. Но уж тут ничего не поделаешь — не ты, так тебя!

Быстро осмотрелся: один из парней-кафоликов был убит, второй еще дрался, да и священник, отец Эльмунд, лихо действовал копьем — отцовская наука. Пара поверженных врагов уже валялись на мостовой, еще одного Эльмунд проткнул, словно жука, прямо на глазах Саши. Оставшиеся в живых «плащи» организованно отступили на холм, по всей видимости дожидаясь подмоги.

— Уходим! — радостно воскликнул святой отец. — Путь свободен, и да поможет нам Бог!

Все трое рванули вниз, стремясь поскорей укрыться в хитросплетениях узеньких и кривых бедняцких улочек, залечь, раствориться в трущобах, переждать весьма возможную погоню.

— Вряд ли они посмеют, — поддерживая раненного в бок парня, улыбнулся отец Эльмунд.

Александр резко обернулся, услышав звон снаряжения:

— Да нет — посмели! Вы уходите, а я их отвлеку…

— Но…

— Уходи, брат Эльмунд, с тобой раненый. А обо мне не беспокойся — я вас найду. Через ту же Лидию.

— Что ж… Да хранит тебя Господь!

Осенив Сашу крестным знамением, священник подхватил раненого и скрылся в ближайшем проулке.

Александр наконец вытер о траву окровавленный клинок и, чуть отойдя назад, остановился в ожидании врагов — вроде как замешкался. Ага, вот те заголосили — увидели. Что ж, теперь пора.

Молодой человек живо нырнул в заранее присмотренную подворотню, грязную и вонючую. В нос ударил запах мочи и фекалий — впрочем, и это лучше, чем людская кровь, пусть даже и вражеская.

«Плащи» уже были близко — бежали, гомонили, перекрикивались. Теперь нужно спешить, раздумывать больше некогда, главное — Эльмунд с раненым парнем ушли. Саша улыбнулся, прибавил шагу, даже перешел на бег, услыхав ревущее позади:

— Вот он! Лови!

Что ж, ловите. Если сможете.

Молодой человек бежал по наитию, без всякого плана, справедливо надеясь на редко подводившую интуицию.