— Мы должны найти какой-нибудь выход, — решительно заявила Лиска, и, увидев, как загорелись у нее глаза, Надя подумала, что правильно угадала в этой тщедушной пигалице пламенного борца.

— Я искала, — призналась она со вздохом. — Ничего, кроме убийства, в голову не приходит. — Своей смертью такие мегеры не помирают. По крайней мере до тех пор, пока не изведут всех близких.

— Убийство, конечно, тоже вариант, — задумчиво пробормотала Елизавета. — Но у него немало издержек. Всякие там раскольниковские муки, страх перед расплатой… Нет, у меня есть план получше. Знаешь, у меня ведь родители тоже развелись. Папа — замечательный человек, добрый, справедливый, но характер у него совершенно невозможный. А моя мама вовсе не такая кроткая, как твоя. Она ему спуску не давала. Представляешь, оба упрямые, как бараны, сойдутся лбами, никакой силой их не разведешь. Мама кое-как дотерпела до моего совершеннолетия, а потом ушла к другому мужику, попокладистее. Мы с папочкой остались вдвоем. У нас, конечно, тоже баталии были не приведи Господи — все-таки одна кровь, — но непродолжительные и без обид. Потом я вышла замуж, и папа самокритично заявил, что не желает разбивать мое семейное счастье, а обуздать свой норов не в состоянии. К этому времени их как раз начали валом увольнять в запас — он у меня военный, полковник. В общем, вышел он в отставку и поехал жить к своей матери в славный город Мышкин. Слыхала о таком? Два года назад бабушка умерла, и он затосковал. Но возвращаться, как я ни прошу, отказывается. Боится меня с мужем рассорить. Вот бы нам их с твоей мамой свести. Папе как раз такая женщина и нужна — мягкая, терпеливая. Он бы ее на руках носил, пылинки сдувал и никому бы не дал в обиду. С его характером выдрессировать твою бабку — плевое дело.

— Бабку, пожалуй, выдрессируешь! — усомнилась Надежда.

— Ты не знаешь моего папу! Спорим, через месяц совместной жизни она у него начнет по струнке ходить, честь отдавать и рапортовать по стойке «смирно»?

— А мама не начнет? — опасливо поинтересовалась Надя.

— Ты что! — оскорбилась Лиска. — Папа — воплощенное благородство. Он в жизни не обидел слабого. Если бы моя мама хоть изредка ему уступала, они бы не разошлись. А твоя мама будто нарочно для него создана. И он для нее. Ему нужна мягкость и нежность, ей — надежная опора и защита. Ей сколько лет?

— Пятьдесят три.

— А моему папе — пятьдесят девять. Идеальная разница в возрасте. Дело за малым. Осталось их познакомить.

— А вдруг они друг другу не понравятся?

— Но попытка-то — не пытка. Что мы теряем?

— Ничего, — согласилась Надежда.

И они принялись обсуждать прожекты знакомства. Эдик злобно гремел на кухне кастрюлями, но дамы так увлеклись, что пропустили этот кричащий намек мимо ушей. А потом проснулся Мишутка, и все проблемы — текущие и глобальные — отошли на второй план. Только уложив ребенка на ночь, Надежда сделала попытку завести разговор об убийствах, но Эдик, обиженный сверх всякой меры, его не поддержал.

Надежда не поняла, что ее разбудило. Когда она открыла глаза, в комнате стояла тишина, только сонно посапывал Мишутка, да едва слышно дышала Елизавета. И тем не менее сердце у Нади колотилось, как безумное. Пытаясь унять нервную дрожь, она встала и вышла в коридор. Ни звука. Заглянула на кухню. Никого. Подошла на цыпочках к комнате Эдика и приоткрыла дверь.