– Вот, выпей, – Зехир протянул мне чашу с теплым травяным чаем.

На вкус отвар трилистника оказался таким гадким, что тут же захотелось выплюнуть его обратно. Кое-как допив, я отставила кружку и снова легла. Едва голова коснулась мягкой подушки, тут же начало клонить в сон. То ли слабость сказалась, то ли травяной чай уже начал действовать.

Зехир погасил все свечи, разделся и тоже лег. Причем не как обычно на другой край покрывала, а совсем рядом. Крепко меня обнял, словно это было само собой разумевшееся. И почему-то захотелось плакать. От жалости к себе, неспособной справиться с собственной иллюзией. От дикого желания довериться человеку, который казался мне единственным источником счастья во всем мире. И которому я была нужна лишь как предсказательница. Да и то ненадолго.

Кое-как победив соблазн так и нежиться в его объятиях, я нарочито строго произнесла:

– Лекарь же сказал, никакой близости.

– Думаю, он имел в виду другое, – парировал Зехир.

– Я поняла, – я постаралась скрыть смущение. – Но в нашем случае даже просто объятия уже верх близости.

Он тяжело вздохнул, словно я затронула нечто очень важное.

– Сария, мы связаны друг с другом до конца жизни, – тихо произнес Зехир. – Нелепо и глупо, так и оставаться чужими людьми. Знаешь, сегодня ночью, когда ты была там, по ту сторону песчаного смерча, я кое-что осознал. Даже странно, что не понял этого раньше... – он немного помолчал и все с той же тихой задумчивостью продолжил. – И пусть ты сейчас холодна ко мне, но я верю, что время все изменит.

– Время и вправду изменит все, – прошептала я едва слышно, глаза слипались от обуревающей сонливости. – Причем так, как ты совсем не ожидаешь. Ты не знаешь, как все сложится.

Зехир усмехнулся.

– Зато я знаю себя. И не нужно обладать способностями предсказателя, чтобы предугадать наше будущее. То будущее, которое я решил создать. Года через два я непременно напомню тебе об этом разговоре. К тому моменту, ты уже подаришь мне сына или дочь, и тебе самой будет казаться нелепым, что когда-то тоже считала наш союз лишь дружеской договоренностью...

Он говорил что-то еще, но слов я уже разобрать не могла. Да и последних фраз толком не осознала. Как бы мне ни хотелось продлить эти мгновения его объятий, но отвар трилистника оказался сильнее. Я просто не смогла бороться со сном. Так и уснула с невнятным чувством сожаления, что было сказано нечто важное, но я этого, увы, не запомнила.

Утром Зехир разбудил меня и заставил выпить уже другой, но не менее гадкий настой. Провалившись сразу же в глубокий сон, проснулась я лишь под вечер. Одна. На пару мгновений почувствовала присутствие Джабраила, но, видимо, джинну еще не хватало сил, чтобы воплотиться, и он снова куда-то пропал. Зато теперь я точно знала, что друг жив, и могла не волноваться.

Борясь со все еще не ослабшей сонливостью, я вылезла из-под покрывала, переоделась в дорожное платье, но выйти из шатра не успела. Полог откинулся, и я увидела Латифу. Жена правителя Авликеса вошла царственной походкой, бросила надменный взгляд на скудное убранство и кивнула вошедшему следом стражнику. Тот поставил дорожное оббитое мягкой тканью кресло и вышел. Присев, незваная гостья, удостоила растерянную меня своим вниманием.

– Наконец-то мы можем поговорить. О том, чтобы твой несдержанный муж не мешал нам, я позаботилась. Пусть еще некоторое время побродит дозором со стражниками по пескам. Сария, не стоит на меня так смотреть, – Латифа сдержанно засмеялась. – Девушке, не побоявшейся джиннов, перед правителями уж точно робеть нет смысла.

– Откуда вы знаете мое имя? – не удержалась я, так пока и не решив, стоит ли ее опасаться.