— А что, с сегодняшнего дня Один Бог запрещает спать с бабами? — пискнул Гленвуд.

Вместо ответа он получил мощный пинок от Элиота и снова шмякнулся на пол.

— Видимо, да. — Лицо жулика исказила гримаса боли.

— Нам следует отвести Гленвуда в какое-то более… подходящее место, — недобрым голосом произнес Ториан.

— Подходящее для чего? — спросил пленник, поднимаясь на ноги.

Ута подошел и взглянул ему в глаза.

— Могу побиться об заклад, что в своей жизни ты совершил множество глупостей, но нас интересуют только самые недавние. А теперь веди себя пристойно и делай, что велят, иначе я откушу тебе нос. Это понятно? — холодно спросил он.

Гленвуд с испуганным видом кивнул, не осмеливаясь произнести ни слова, когда Элиот, молодой стражник, спрятал мечи в ножны.

— Хорошо, я готов, пошли в другое, более… подходящее место, — нервно ухмыляясь, пробормотал пленник.

Они по-прежнему находились под навесом «Голубого пера», но Ута заметил, что несколько человек уже увидели изготовителя фальшивых документов в плену у священников. Один из них, по виду воин ро, особенно заинтересовался этой сценой и даже на миг встретился взглядом с пленником, а затем исчез в боковом переулке.

Ута решил, что возвращаться пешком через Касбу не стоит, потому что у Гленвуда, без сомнения, имелись здесь друзья и эти друзья по глупости могли попытаться освободить его. Вместо этого он повел Ториана и стражников в переулок, который отделял «Голубое перо» от соседней лавки торговца пряностями. Переулок оказался настолько узким, что передвигаться по нему можно было только цепочкой, и Гленвуд занервничал еще сильнее, когда понял, что окружен со всех сторон, выхода нет и что его, скорее всего, убьют, если он попытается бежать.

А Ута вел свой отряд дальше, во вторую узкую улочку, которая проходила позади борделя и заканчивалась небольшим двориком, примыкавшим к внешней стене; в этом укромном месте хранились запасы выпивки. Служебные двери нескольких домов выходили во двор, повсюду были расставлены ящики с вином и пивом. Ута отвернулся от своих спутников, внимательно осмотрел ближайший ящик, извлек оттуда бутылку каресианского красного вина и сел. Ториан, убрав меч в ножны, остановился рядом с ним, а стражники тоже расположились на ящиках. Элиот подвел Гленвуда к двум священникам и сел рядом с Рэндаллом.

— Ну а теперь, если вы не против, давайте немного отдохнем и расслабимся, — произнес Ута, открыл бутылку и сделал большой глоток. Поморщившись — вино было отвратительное, — он поставил открытую бутылку на землю. — Наверное, нужно, чтобы оно немного проветрилось. — Он сплюнул остатки кислой, как уксус, жидкости.

— Опять комедию ломаешь, брат? — обратился к нему Ториан.

— У тебя меч, у меня комедия; ты же не будешь отрицать, что и то и другое нам очень пригодилось в последний час?

Ториан покачал головой и, шагнув вперед, взглянул на Гленвуда сверху вниз. Рост мошенника составлял примерно шесть футов, но сам он был тощим и болезненным. Пурпурный священник в полных доспехах выглядел рядом с ним как гора.

— Как у тебя идут дела с изготовлением печатей Красной церкви, Гленвуд? — спросил Ториан.

Жулик, казалось, несколько удивился, но быстро взял себя в руки и заговорил невозмутимым тоном профессионального преступника.

— А сколько вам нужно? — спросил он, по-дурацки ухмыляясь, но, сообразив, что взял неверный тон, постарался загладить оплошность. — Я просто шучу, это шутка такая, господа… А разве кто-то занимается такими делами? В любом случае бизнес убыточный, денег мало, а риск весьма велик.