Каресианец не тронулся с места.

— Послушай меня, женщина, я пришел сюда не затем, чтобы спорить и ссориться с тобой, и я не твой подданный… так что лучше заканчивай со всей этой чушью насчет герцогинь. — При этих словах он взглянул ей прямо в глаза. — Ты можешь посмотреть на город, если хочешь, но там только кровь и смерть. — Он отступил в сторону. — Воля твоя, госпожа. — Он слегка поклонился с насмешливым видом.

Бронвин шагнула вперед. Потайной ход был прорублен в одной из внешних стен крепости, и огромный камень, выпущенный из катапульты, пробил ее насквозь. На высоте чуть ниже человеческого роста, там, где камень снес зубчатую верхнюю часть стены, образовался пролом, и Бронвин поверх крыш домов видна была главная городская площадь Канарна.

Действительно, там были лишь смерть и кровь, и Бронвин холодным взглядом наблюдала за тем, как Красные рыцари и наемники складывали в кучу тела убитых. Несколько домов было разобрано на дрова, и на погребальных кострах горели тела павших граждан Канарна. Рыцари везли деревянные тележки с трупами со всех концов города. Тела сваливали в кучу на главной площади, где они ожидали встречи с Одним Богом в пламени костра, и старый Черный священник нараспев произносил над погибшими свои молитвы.

Красных рыцарей было около тысячи человек, и такой сравнительно небольшой армии оказалось более чем достаточно для того, чтобы справиться с плохо обученными защитниками города, людьми, защищавшими свои дома и семьи. Бронвин показалось, что она узнала одного фермера по имени Хобб, человека, который выращивал капусту к северу от города и который тоже погиб в этой битве.

Она не плакала, хотя и подумала, что это, наверное, плохо. Больше всего сейчас ей хотелось повернуть время вспять и упросить своего отца бежать, вместо того чтобы остаться и биться с Красными рыцарями.

— Бронвин, надо уходить. — Хасим положил руку ей на плечо. — Нас ищут. — Он встал перед ней, загородив вид на город. — По крайней мере, ищут тебя.

Она оттолкнула его в сторону. Она не знала, зачем смотрит на это кровавое зрелище, но Бронвин была госпожой Канарна и чувствовала глубокую любовь к своему народу и ответственность за него.

Хасим крепко схватил ее за плечи, оттащил от пролома и прижал к противоположной стене туннеля.

— Слушай меня, женщина… — процедил он сквозь зубы, — эта ведьма из Каресии, с меченым лицом…

Бронвин, извиваясь, пыталась высвободиться из его рук.

— Да как ты смеешь?!

— Слушай… она из Семи Сестер, и, если ты будешь медлить, она обязательно найдет тебя. — Он отпустил девушку и отступил на шаг. — Нам нужно двигаться на север, в Травяное Море. Эта ведьма не осмелится последовать за нами на земли раненов.

Бронвин привалилась к стене и опустила голову; на ее глазах выступили слезы.

— Почему это случилось с нами? Что им сделал мой отец? — Она не подняла голову, она не ждала ответа, но у нее подкосились ноги при мысли о том, какие ужасные события произошли за эти несколько дней, как они перевернули всю ее жизнь.

Хасим подхватил ее, на этот раз осторожно, не дал ей упасть, взглянул ей в лицо.

— Риллион слаб. Он крепко держит в руке меч и умело владеет им, но сам он превратился в раба каресианской колдуньи. — Наемник вытащил из ножен кинжал-крис и поднял его острием вверх. — Именно поэтому я появился здесь. Алдженон Слеза знал, что она в Канарне… понятия не имею откуда… и он послал меня сюда, чтобы выяснить, что она здесь делает. Я отправил ему сообщение сразу же после окончания битвы.