Остановившись у обочины, Шацкий, нащупав в кармане брюк портмоне с деньгами и документами, вылез из-за руля.

«Командир, вину признаю, готов пострадать материально», — завертелась на языке фраза, ключевая в переговорах с дорожной милицией.

А из «шестерки» уже выходил инспектор. Это был невысокий, плотно сбитый мужчина лет тридцати пяти, с простыми, правильными, но не запоминающимися чертами лица, с серыми, глубоко посаженными глазами, окруженными сетью морщин.

Новенькая кожанка с капитанскими погонами, скрипящая белая портупея, кобура на боку…

Ничего в облике этого милиционера не вызывало подозрений. Правда, несколько удивляло, что в салоне он был один, без напарника; ведь экипаж машины ГИБДД, как правило, состоит из двух или трех человек…

Тем временем милиционер козырнул по-уставному и, подняв взгляд на нарушителя, произнес:

— Старший инспектор ГИБДД капитан Прохоров. Ваши документы.

Шацкий нервно взглянул на часы — маленькая стрелка почти коснулась «8», а большая застыла между «10» и «11». Оставалось чуть больше пяти минут.

Владелец «мазды» попытался было успокоиться — логические доводы выглядели неоспоримо.

В конце концов, Говорков и Воронов наверняка будут ждать бордовую «Ниву» с выдуманным госномером минимум минут пятнадцать и, не дождавшись, перезвонят на мобильный. И в том, что его задержал этот не в меру придирчивый мент, нет ничего страшного. Главные сложности позади: заминировать «линкольн», придумать себе алиби. А теперь задача проста и незамысловата: засечь стоящий на обочине лимузин с «телохранителями» и, проехав мимо метров двести, нажать кнопочку на пульте дистанционки. Радиоимпульс сработает с расстояния трехсот — четырехсот метров — это Шацкий знал наверняка.

Документы оказались в порядке, однако дотошный инспектор почему-то не спешил отпускать проштрафившегося водителя.

— Откройте капот, — произнес он.

— Командир, я признаю, что нарушил, — занервничал Шацкий, понимая, что это надолго. — Сколько я тебе должен, а? Извини, спешу очень. Капитан, да я сам ментом в уголовке работал, подполканом в отставку ушел, меня в МУРе каждая собака знает!

— Откройте капот, я хочу взглянуть на номера двигателя и кузова, — невозмутимо перебил капитан Прохоров.

Вадим Алексеевич приоткрыл водительскую дверцу, присел, нащупывая под приборной доской запорный рычажок капота. Выпрямившись, Шацкий вновь взглянул на часы и, не в силах сдержаться, произнес с досадой:

— Командир, да быстрее же, опаздываю!

В это мгновение их взгляды встретились. И тут водитель «мазды» поймал себя на мысли, что этот капитан вовсе не тот, за кого себя выдает: на Вадима Алексеевича смотрели острые, безжалостные глаза профессионального убийцы…

Последнее, что успел заметить начальник службы безопасности «Защитника», — небольшой аэрозольный баллончик, невесть как оказавшийся в руках инспектора.

Короткий пшикающий звук, резкий удар теплой маслянистой струи в ноздри, и Шацкий жадно, словно рыба, вытащенная на лед, глотнул ртом воздух. Спустя мгновение грузное тело осело на ноздреватый снег обочины.

Руки Шацкого инстинктивно хватанули снега, голова его с жидким хвостиком волос на затылке мотнулась вбок, глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. Максим осторожно вытер платком портмоне убитого и сунул ему в карман длинного пальто. Он знал, что первое, на что обратит внимание бригада «скорой помощи», — на месте ли документы покойного…

Мимо проносились машины, обгоняли друг друга, мигали поворотами, суетливо перестраивались на перекрестке из ряда в ряд.