То, что черная коробочка, обнаруженная в кармане покойного Шацкого, была пультом дистанционного включения взрывателя, сомнений не вызывало. Кого именно покойный начальник службы безопасности собирался отправить на тот свет?

Получалось, что этих двоих. Водитель «мазды» мчался в сторону припаркованного «линкольна» и заметно спешил. А это могло означать лишь одно: если те двое в лимузине Немца действительно люди с Лубянки, они или разоблачены Миллером (а то чего ради их взрывать?), или в «Защитнике» возникли какие-то серьезные разногласия.

Конечно, Максиму ничего не стоило, отъехав метров на триста, нажать кнопку пульта. Кто заподозрил бы убийцу в скромном капитане ГИБДЦ? Да и формально Лютый был бы прав: ведь Прокурор настоятельно требовал ликвидации кого-нибудь из окружения Немца!

Но ведь эти двое, судя по всему, выполняли ту же работу, что и он.

Только по другому сценарию.

По какому?

Вот это оставалось неясным. Ситуация усложнялась, запутываясь до невозможного. По мнению Лютого, прояснить ее мог только Прокурор. А потому следовало максимально быстро добраться домой и связаться с хозяином коттеджа на Рублевке по компьютеру (мобильнику Максим давно не доверял).

Однако на полпути к автостоянке, где Нечаеву надлежало оставить уже ненужную милицейскую «шестерку» и пересесть в свою машину, произошел форс-мажор, предугадать который было невозможно.

На перекрестке 3-го Транспортного и 1-й Рыбинской салатный «фольксваген-гольф», идущий впереди милицейской машины, неожиданно занесло на обледеневшем асфальте. «Гольф» на всей скорости понесло к обочине, и глухой удар о фонарный столб завершил путь машины.

Останавливаться и светиться рядом с разбитой машиной в положении Нечаева было чистым безумием. К месту катастрофы в любой момент могли подъехать настоящие сотрудники ГИБДД, а это для Лютого означало бы почти стопроцентный провал.

Однако не оказать пассажирам «гольфа» первую помощь Максим не мог. И не только потому, что к этому вынуждал милицейский статус его автомобиля. Бросить на дороге пострадавших, когда счет времени для них, может быть, идет уже на секунды, — на такое способен лишь законченный негодяй. А потому, вырулив направо. Лютый остановил «шестерку» впритирку к разбитому «гольфу» и, вынырнув из салона, рванул на себя дверцу машины.

Больше всего досталось шоферу — усатому мужчине лет сорока пяти.

Видимо, он не был пристегнут ремнями безопасности, и потому сильно ушибся головой о приборную доску. Залитое кровью лицо, меловая бледность скул, глубокие порезы осколками стекла на руках и лбу… Он так и оставался сидеть за рулем, не в силах пошевелиться: несомненно, у водителя был болевой шок.

Пассажиры — совсем молоденькие юноша и девушка интеллигентной наружности — сидели сзади и потому почти не пострадали.

— Так, ты остаешься тут, — мгновенно оценив ситуацию, скомандовал инспектор, обращаясь к девушке, и, кивнув молодому человеку, бросил:

— А ты помоги водителя в мою машину перенести. Да быстрее же, быстрее! В больницу надо, теперь каждая секунда дорога!

Не прошло и минуты, как милицейская «шестерка» отъехала от места происшествия.

— Где тут ближайшая поликлиника или больница? — спросил Максим, не оборачиваясь в сторону молодого человека.

Тот, бережно придерживая окровавленную голову пострадавшего, никак не мог прийти в себя.

— Кажется, в районе Красносельской, — ответил парень, — прямо и направо… Не гоните, ему уже лучше. Товарищ капитан, какое счастье, что вы рядом оказались! Спасибо вам огромное!..

Очень часто, собираясь привести в действие некий механизм и нажимая соответственные рычаги, человек не подозревает, что вызывает этим самым совершенно неожиданные и непредсказуемые последствия, порой прямо противоположные желаемым.