Они еще выпили и стали молча есть.

— Ничего, съедобно, — спокойно сказал Воронов. — Жаль только, что пища эта иностранцам достается, а не нашим старушкам, вроде той, которую мы сегодня видели. Да и откуда у нищих пенсионеров — ты вдумайся, они же получают мизерную пенсию от государства, на которое всю жизнь вкалывали, — откуда у них такие деньги? Ведь им за одно такое блюдо всю их пенсию придется выложить, если вдруг захотят его попробовать.

— Не трави душу, Андрей! — играя желваками, попросил Бешеный и, чтобы сменить горькую тему, спросил:

— А ты помнишь, братишка, как тогда, под Кабулом…

Воспоминания перебил женский крик. Друзья обернулись и увидели, как бритоголовый хмырь лет двадцати с небольшим, в черной кожаной куртке и с удивительно тупым хмурым лицом, сидевший через пару столиков от них, лез волосатой татуированной рукой под юбку к очень красивой девушке, мыча что-то маловразумительное. Девушка вырывалась, отталкивала ублюдка от себя. Она растерянно оглядывалась по сторонам, но никто из редких посетителей клуба не спешил к ней на помощь.

Бандит же наглел на глазах. Взревев:

— Ты, блядина такая, что, тебе сотни баксов мало? — Он ударил девушку тяжелой лапой по щеке.

На глазах у нее показались слезы, и в это мгновение ее взгляд встретился со взглядом Бешеного. Он встал из-за стола, подошел к девушке и, не обращая внимания на татуированного дебила, тихо спросил:

— Вам нужна помощь?

Та закивала головой, жалобно всхлипывая:

— Он меня силой сюда затащил. Говорил, что кинорежиссер. А тут приставать начал… Я не шлюха, я — студентка, на втором курсе учусь, а он пристает! Говорит, сейчас отведу в туалет и изнасилую… Помогите мне, пожалуйста. Я домой хочу, к маме! Мне страшно! — Девушка зарыдала.

Татуированный порывался встать из-за столика, брызгая слюной:

— Ты че, падла, в натуре, мужик! Тебе жить надоело, что ли? Ты хоть знаешь, с кем рядом стоишь? А ну быстро исчезни! Я же сам Гоша!

Бешеный, стоявший до сих пор спокойно, вдруг изменился в лице. Он наклонился к обидчику студентки, схватил его за грудки и выволок из-за стола.

Глядя прямо в его свиные глазки, процедил сквозь зубы:

— Гоша, говоришь?! Слушай сюда, Гоша. Через минуту тебя здесь не должно быть, понял? Уноси ноги, пока цел. Еще раз с ней тебя увидим — все, считай, ты не жилец, — и тихо, совсем интеллигентно, добавил:

— Я понятно выражаюсь?

Бандит пытался было, ударить Савелия, завизжав словно свинья:

— Ах ты, паскуда! Сейчас я из тебя отбивную сделаю! Ремней из тебя нарежу! — Его глаза налились кровью, и он выдернул из кармана нож-выкидыш, который характерно щелкнул вороненой сталью.

Савелий резко, словно автоматически, перехватил его руку, завернул ее так, что мясистая туша подонка буквально согнулась в неестественной позе, а его собственный нож уперся в его жирную шею. Говорков с такой злостью и силой встряхнул его, что тот мгновенно побледнел от страха и моментально угомонился.

Взглянув в глаза Савелия, он прочел в них нечто, от чего ему сразу стало не по себе. Еще минуту назад Гоша был вдребезги пьян, но мигом протрезвел.

— Да ты чего, братан, ладно тебе, — робко забормотал он, — я ей хотел секс-услугу оказать, этой дуре психованной… — улучив момент, попытался даже освободиться от стальной хватки Савелия, но вскоре понял, что это бесполезно.