Амирана Габунию, было уже известно: на втором допросе Анатолий Ильич Серебрянский сознался в этом «эпизоде».

Как и следовало ожидать, бывший военврач, понимая, что солнце ему не светит, но хотя бы появилась надежда смотреть на него в клеточку, сохранив свою драгоценную жизнь, подробно, со всеми деталями описал, где в момент выстрела стоял Амиран, где находился он сам, киллер, из какого положения стрелял, что произошло после этого. Анатолий Ильич даже предложил съездить в ресторан для проведения следственного эксперимента, однако в этом пока не было необходимости.

— Но главное не это, — комментировал Богомолов. — Серебрянский собственноручно написал «чистосердечное признание» и указал имя заказчика — Немца. Этого более чем достаточно, чтобы арестовать Миллера хоть сегодня, — удовлетворенно резюмировал он, демонстрируя друзьям протокол первого допроса.

— Кстати, а где он? — оживился Бешеный, зашелестев листками протокола.

— Исчез — как в воду канул. В офисе «Защитника» не появляется, дома его тоже нет. Жена Людмила второй день сидит дома пьяная, полностью потеряла чувство реальности, ни на один вопрос ответить не в состоянии. В квартире Миллеров засада, днем и ночью дежурит усиленная группа захвата.

— Просидеть с пьяной Миллершей сутки под одной крышей — это уже подвиг, — удовлетворенно хмыкнул Андрей, питавший к жене Александра Фридриховича особую ненависть. — Ну очень сочувствую вашим ребятам.

— Бог с ней, с Миллершей, — отмахнулся Богомолов, слегка улыбнувшись. — Главное теперь — задержать Немца. Но шансы взять его на квартире минимальны.

Он-то человек неглупый и наверняка понимает, что дома его ждут точно так же, как и по известным нам адресам.

— Значит, в бега подался, как обычный уголовник? — уточнил Говорков новый статус Александра Фридриховича.

— Получается так.

— А что будем делать? — В голосе Воронова послышалось беспокойство.

— Конечно, брать, — спокойно ответил Константин Иванович. — Миллеру теперь терять нечего. Несколько дней назад он перевел почти все свои банковские активы в Россию на подставные фирмы. Решил рискнуть в огромной биржевой спекуляции. Обратного хода у него нет. Кстати, Габунию он потому и убрал, что тот мог его опередить в лакомой коммерции. Но это так, к слову. Важно другое: маховик этой аферы уже запущен и руководить процессом может только Миллер.

Правда, не обязательно из Москвы. Так вот, все тот же господин Серебрянский сообщил, что еще год назад Немцу удалось выправить несколько загранпаспортов на чужие фамилии, но со своими фотографиями и мультивизами. Фамилии он запомнил, и это самое главное. Известно и другое: вчера днем на одну из названных фамилий был приобретен авиабилет на рейс Москва — Вена. Самолет вылетает завтра в девять утра. Так что завтра, часам к семи, вам, друзья, придется отправиться в Шереметьево-2.

— Не проще ли взять его во время прохождения паспортного контроля? — удивился Говорков, потирая распухшую скулу.

— Конечно, проще, — согласился Богомолов. — Да и сотрудников наших в международном аэропорту достаточно. Но знаешь, Савелий, мне кажется, что во всем должна быть своя внутренняя логика. Раз вы с Андрюшей занимались этим делом с самого начала, то должны довести его до конца.