Через неделю? Через неделю это будут совершенно другие штрафы! Так им и объясните…

Когда впереди «линкольна» замаячили многоэтажные массивы Солнцева, мобильник Александра Фридриховича мелодично зазуммерил.

— Алло! — привычно покровительственным тоном бросил Немец, но, едва заслышав голос звонившего, изменил интонацию на более доверительную; подобным тоном Миллер разговаривал очень и очень редко, как правило, с людьми, калибр которых считал почти равным собственному.

Абонент говорил довольно долго и, судя по всему, обстоятельно. Пассажир лимузина слушал внимательно, не перебивая. Дождавшись, пока невидимый собеседник закончит, деловито осведомился:

— Следы? Вот как?.. Я так и думал. Приятно иметь дело с профессионалом… Конечно же получили! Да, еще вчера. Анатолий Ильич, — Немец отдернул белоснежную манжету сорочки, взглянув на часы, — надо бы встретиться… Да, именно сегодня. Через полтора часа в «Рэдиссон-Славянской», идет?.. Не спешка, а оперативная необходимость. Как говорится, куй железо, пока горячо!

Когда «линкольн» пересек Московскую кольцевую, Миллер выключил телефон.

Главные новости он уже знал, главную встречу на сегодня назначил, а второстепенные встречи и разговоры его, человека целеустремленного и расчетливого, нисколько не интересовали…

Единственное, что немного портило ему настроение, так это воспоминание о его недавней, как раз перед поездкой в Ялту, тайной встрече с Коттоном.

С недоверием, граничащим с презрением, Миллер относился ко всем «синим», а считался, и то по необходимости, только с бандитами новой формации.

На старых авторитетов, настоящих «воров в законе», которых в России оставалось с каждым годом все меньше и меньше, Миллер не обращал внимания, полагая, что их времена уже канули в далекое прошлое. Однако и кризис, и этот загадочный «Черный трибунал» поставили перед Немцем непростые задачи.

Наслыщанный о Коттоне, Немец неожиданно для себя решил разузнать, что обо всем этом скажет бывалый авторитет, навел кое-какие справки и однажды холодным сентябрьским утром прикатил на своем лимузине к Коттону.

Хозяин деревенского домика принял его не очень ласково, отказался от подарков, что поставило Немца в неловкое положение. Через какое-то время Миллер вообще пожалел, что заявился сюда. Коттон начал поучать его, как мальчишку, — его, миллиардера! Убогое убранство домика настолько поразило Миллера, что он задал хозяину глупый вопрос:

— Неужели такой человек, как он, не может особнячок посолидней себе отгрохать?

Коттон же стал говорить о том, что забываются традиции воровского мира, что преуспевающий вор из «новых» уже не торопится подогреть братков, которые чалятся сейчас по тюремным хатам, и все в таком духе.

Немец терпеливо выслушал его, осторожно задал интересующие его вопросы, но старик ничего конкретного ему так и не посоветовал. Встреча эта так ничем и не закончилась — Миллер укатил обратно в Москву, не зная, что о его визите к старому авторитету уже известно Прокурору.

Миллер был раздосадован, разозлен, еще раз убедившись, что обо всем надо думать только самому. Не доверять, никому и никогда; ни у кого не спрашивать совета.

— Тем более, — чертыхнулся он в салоне своего лимузина, — у этих старых урок…

Образ гостеприимного хозяина завершал яркий клеенчатый фартук, надетый поверх делового костюма, и Савелий, взглянув на тесемки, завязанные на талии бантиком, невольно усмехнулся.

— Так что? — еще раз спросил генерал.

— Чай, пожалуй…

Открыв холодильник, Богомолов извлек оттуда лимон.