– Дверь!!

Я не успел обернуться и увидеть, что ее так напугало. Тяжелая дверь за моей спиной захлопнулась с металлическим лязгом. Анна простонала и в бессилии опустила голову на пол. Я упал перед ней на колени, схватил за плечи, прижал ее голову к своей груди, чувствуя ладонью склеившийся от крови комок волос на затылке.

– Анна! – бормотал я. – Что они с тобой сделали?

Я чувствовал, как вздрагивают ее плечи от странного бесслезного плача.

– Ну как же ты… – сдавленным голосом произнесла Анна. – Она не открывается изнутри. А я не успела…

Я вскочил на ноги, шагнул к двери и толкнул ее. Дверь не дрогнула. Ровная металлическая поверхность, усыпанная по периметру шляпками крепежных болтов. Ни ручки, ни замочной скважины. Дверь-ловушка.

Идиот! Кретин! Надо было предвидеть это! Так уж заведено – пленников сажают в помещения, куда войти намного проще, чем выйти. Всякий ребенок осведомлен об этом.

Я в сердцах двинул кулаком по двери. Анна все еще сидела на полу, прислонившись спиной к генератору.

– Кирилл, – прошептала она, и губы ее дрогнули. – Откуда ты? Как ты сюда попал? Я уже не верила, что увижу тебя.

– Нет, – бормотал я, рассеянно осматривая дверь. – И не надо было верить. Видеть таких болванов, как я, – наказание, а не благо… Хоть бы монтировочку какую оставили.

– Подожди, – шептала она. – Хватит метаться. Я до тебя уже все здесь осмотрела. Бесполезно. Подойди ко мне. Сядь рядом. – Анна коснулась верхних пуговиц платья, расстегнула их, опустила пальцы ниже, в то место, которое женщины многие века по своей наивности считают самым надежным местом для тайных писем и денег, вынула и положила мне в ладонь теплый пластиковый квадратик дискеты. – Спрячь ее, если сможешь. Меня могут раздеть, к этому все идет…

– Что здесь?

– Это тот самый случай, когда говорят: лучше бы я никогда не знала, что здесь, – болезненно усмехнулась Анна. – Не задавай больше никаких вопросов! Говори о себе, я буду слушать. У нас мало времени.

Я переводил взгляд с дискеты, которую дала мне Анна, на ее глаза, в которых уже не было того прежнего азарта, любви и жажды к приключениям.

– Анна! – прошептал я, потрясенный изменениями, произошедшими в ней. – Что ты говоришь? Какие, к черту, рассказы о себе?! Мы должны выйти отсюда. У меня автомат, два «рожка», набитых патронами, «магнум» и, на последний случай, два кулака, которыми, клянусь, я сверну как минимум еще одну челюсть.

Она прикрыла глаза, почувствовав мои пальцы на своем лице. Я осторожно провел ладонью по ее волосам, спутавшимся, слипшимся в тонкие темно-бурые веревочки.

– Ты ранена?

Анна отрицательно покачала головой.

– Но ты же вся в крови!

– Это чужая кровь. Я разбила бутылку коньяка о голову одного охранника. А меня били намного аккуратней – только синяки по всему телу. Хорошо, что ты не видел меня раздетой.

– Встань! – коротко приказал я. Ее воля была надломлена, и я вынужден был обращаться к ней жестко. – Надеюсь, с этой штуковиной ты умеешь обращаться?

Анна опустила глаза, растерянно глядя на «магнум», который я вложил ей в ладонь.

– Кирилл, – прошептала она. – Я боюсь…

– И я боюсь, это нормально. – Я взял ее за плечи и легко встряхнул. – Чего это у тебя глазки повлажнели? Что за беда приключилась? Дверь захлопнулась? И из-за такой ерунды – сразу в слезы?

Я вытер ладонью ее щеки.