– Заткнись только, – устало сказала она.

Водитель не только заткнулся. Он высадил на конечной остановке всех пассажиров и повез нас в Бирюлево, по адресу, который назвала ему Анна.

– Это моя подруга, – сказала мне Анна, когда мы поднимались по лестнице старого дома. – Я ее люблю за то, что она никогда не задает ненужных вопросов. И у нее есть компьютер.

Любимая подруга открыла только после того, как Анна, устав давить на кнопку звонка, стала бить в дверь ногой. В проеме показалось сонное пухлое личико, наполовину прикрытое спутавшимися волосами.

– Ой, – сказала она, едва открывая роток, запахивая на груди махровый халат. – Анюта с мужиком! Девятый час утра, я тащусь от тебя, милочка. Вползайте.

Она впустила нас в квартиру, пиная раскиданные по прихожей туфли и тапочки, потом прошаркала босыми ногами в одну из комнат, вынесла оттуда два полотенца, кинула их на табурет.

– Ванная вот, кухня – там, – сказала она тягуче-напевно, вяло размахивая рукой. – Кофе на плите, сыр в холодильнике. Я пошла спать. Чао!

На пороге своей комнаты обернулась, скользнула взглядом по платью Анны.

– Нет, я тащусь от тебя. Ты в какой канаве валялась, милочка?

И, не дожидаясь ответа, закрыла за собой дверь.

– Все, – сказала Анна, сползая по стене и садясь на пол. – Больше сил нет.

Я отнес ее в ванную и прямо в одежде, а точнее, в том, что от нее осталось, поставил под горячий душ. Не открывая глаз, подставляя лицо под тугие струи, Анна раздевалась, срывая с себя лоскуты, словно старую изношенную кожу, обнажая чистую, гладкую, с бронзовым отливом. Вдруг она открыла глаза и вскрикнула:

– Дискета!! Где дискета?!

Я не ожидал такого эмоционального взрыва и даже вздрогнул.

– В куртке. Вроде бы.

– А куртка?

– В прихожей. Ты же сама ее там бросила.

Голая, мокрая, Анна выскочила из ванны и кинулась в прихожую, схватила куртку и принялась обыскивать ее многочисленные карманы, облегченно вздохнула и двумя пальцами вытащила дискету.

– Возьми, – протянула она ее. – Положи на полку в кухне.

Мы мылись с Анной, толкая друг друга в борьбе за место под душем, потом боролись за место на диване, пока, наконец, не уснули в каком-то невероятном, неземном блаженстве. Как мало надо человеку, подумал я, проваливаясь в бездну.

Боли в руке почти не было, но кожа вокруг раны сильно покраснела, что взволновало Анну.

– Не хватало еще заражения, – сказала она, накладывая мазь.

Я полулежал на сложенных горкой подушках, искоса наблюдая за тем, с каким старанием Анна перебинтовывает мне руку. Все, что случилось с нами, сейчас казалось дурным сном. Жизнь была светлой и прекрасной, и впереди, в обозримом будущем, плескался океан счастья. Улыбка блуждала по моим губам, когда я чувствовал нежное прикосновение пальцев девушки. Но эйфория длилась недолго. Закончив с моей рукой, Анна сказала:

– А теперь накинь халат и пойдем в другую комнату.

Я вздохнул – возвращение в реальную жизнь радости не приносило, потому что реальность была грустной. Мы вошли в гостиную, сели в кресла. Анна включила тумблер компьютера, стоящего на маленьком столике у окна, воткнула в щель дискету и села напротив меня.

– Начинай с самого начала, – сказал я ей, видя, что девушка не знает, что сказать в первую очередь.

– С начала! – вздохнула она. – Если бы я знала, где начало всей этой истории и будет ли у нее когда-нибудь конец.