На руке Князя внезапно замурлыкали часы, напоминая, что сейчас двадцать один ноль-ноль. Анна встала, на цыпочках подошла к Князю и осмотрела его одежду. Бежевая шелковая рубашка, черные брюки в стиле «Испанский тореадор» с широким поясом. Ни одного кармана, где можно было бы носить ключи или записную книжку.

Анна вернулась к компьютеру. Какое слово могут использовать люди в качестве личного пароля? Какое невозможно забыть. Это должно быть слово-символ, олицетворяющее самого себя. Сгодится имя, фамилия или кличка.

Анна набрала «KNIAS». Машина ответила все тем же: «Пароль не определен». А если фамилию? Господи, да она фамилию шефа не знает! А кличка? Какая у него кличка?

Анна усмехнулась, оттолкнулась от стола и закружилась на офисном кресле. Дурочка, думала она, надеялась, что все просто. Но люди, подобные Князю, умеют хранить свои тайны.

Она снова набрала его имя, изменив одну букву: «KNIAZ«. Опять пароль не определен! Анна придвинулась к экрану, глядя на него, как на врага. Ах ты упрямая игрушка, подумала она со злым азартом, не хочешь открываться?

Третий вариант – «KNJAZ». Тот же результат. Набрала «KNJAS» – снова отказ! Машина словно издевалась над Анной.

Это бесполезно, подумала она. Сначала надо было определить пароль, а потом уже подсыпать в кофе снотворное.

Она встала с кресла и прошлась по кабинету, бросая взгляды на шефа. Ей показалось, что его веки дрожат. Неужели просыпается? – подумала она, подходя к нему на цыпочках. Князь дышал спокойно и глубоко. Его руки безвольно лежали на коленях, голова слегка запрокинулась набок.

Взгляд Анны упал на кейс, стоящий у ног Князя. Хорошо бы этот чемоданчик вскрыть, подумала она, но замки на нем кодовые, отгадать шифр так же трудно, как и пароль на компьютере.

И тут совершенно неожиданно Анна увидела подсказку. На кейсе, под ручкой, краснел пластиковый прямоугольник с выпуклыми литыми буковками: «KNEZ».

Вот он как себя обозначает! – подумала Анна и, боясь поверить в удачу, подошла к компьютеру и по-новому набрала имя шефа. С последней «зеро» табличка с предупреждением исчезла, и по сетке побежали имена файлов. Дальше – дело нескольких секунд: «засветить» все файлы и сбросить их на дискету. Компьютер заурчал, будто был недоволен, что ему приходится делиться секретами, и Анна услышала, как шеф зашевелился. Опасаясь, как бы он не проснулся, она вытащила дискету и сунула ее за глубокий вырез на платье, двумя щелчками по клавишам вышла из директории Князя, но «спрятать» файлы не успела. Шеф сделал какое-то движение, звякнул бокал на его столе. Анна замерла, ощущая, как немеет ее спина, и вздрогнула, почувствовав руку Князя на своем плече.

«Шпионим, девочка?» – спросил Князь.

Он повернул ее лицом к себе. Глаза шефа были красными, полуприкрытыми. Казалось, что он борется со сном и, чтобы не упасть, не закрыть глаза, ему приходится мобилизовать всю свою волю.

«Что тебя интересует? – продолжал Князь, едва заметно улыбаясь. – Ты хочешь узнать, где, почем и как мы покупаем героин и куда затем его продаем? Тебя интересует, сколько я сумел заработать на последней сделке?»

Анна молчала, глядя в черные глаза Князя и каменея от страха. Он коснулся пальцами ее подбородка, приподнял голову.

«Это простое любопытство или же шпионаж? – продолжал Князь допрос тихим вкрадчивым голосом, поглаживая двумя пальцами щеку Анны. – На кого ты работаешь? Может быть, на своего прежнего шефа? Не на Августино ли, а?»

Господи, молилась в уме Анна, хоть бы он не заметил дискету. Кажется, ее край выглядывает из-за лифчика…

Внезапно Князь дал Анне пощечину. Как ни странно, то чувство животного страха, которое испытывала она, сразу исчезло.