Ты всегда была жестокосердна. Ты как будто забыла, что тебе тоже суждено умереть. Вообще-то, я хотел написать тебе о том, что случилось во время похорон. Но перед этим поведаю еще об одном любопытном деле. Когда сестра умерла, я тут же стал искать ее фотографию – чтобы поставить на алтарь. Из недавних нашел только такую, где вы с ней вдвоем. Все говорили, что нужно тебя от этой фотографии отрезать, но я настаивал, чтобы на могилу поставили фотографию, как она есть. Говорил, что, если фотографию разрезать, в рамку ее вставлять будет не с руки. В общем, решили тебя на этой фотографии траурной лентой скрыть. Сделали все аккуратно – чтобы никто не догадался, что под лентой кто-то там еще есть. Можно истолковать все это и по-хорошему. Ты ведь знала сестру такой, какая она и есть на этой фотографии. Вот и получается, что будто бы ты тоже на похороны пришла. Раз уж вы такой крепкой связью связаны. Даже родители про свою нелюбовь к тебе позабыли. Надо, говорят, чтобы вместе были. Но сам я по-другому думаю. Лучше бы по отдельности. Потому что в жизни вы порознь были. Это простое соображение, но оно самое сильное. Именно поэтому я думаю, что умереть для нее было правильно.

Ну, а теперь о том, что случилось в день похорон. Ты, наверное, помнишь, что по пути к крематорию проезжаешь под мостом. Так вот, подъезжает катафалк к мосту – тут из соседних автомобилей люди из похоронной конторы повыскакивали, к катафалку бросились – гроб под мостом не пролазит. И тут на мосту поезд загрохотал. Я вверх посмотрел, в окне поезда твое лицо увидел. Ты про похороны не знала, но что-то, видно, все равно почувствовала. И отошел твой поезд от станции N 14-го марта в 16:13.

Я сообщаю тебе все это вовсе не только потому, чтобы сказать, как я тебя ненавижу. Не хочу сказать, чтобы ты позабыла и ту фотографию на алтаре, и ту любовь, что связывала вас когда-то с сестрой. Не хочу сказать тебе, чтобы ты отправилась на могилу. Мне показалось это настолько смешным – люди льют слезы перед той самой фотографией, кланяются тебе, жгут благовония, возносят молитвы… И не знают, что под лентой – ты. Вот и получается: люди думают, что покойнику почтение оказывают, а выходит – еще живому. Думают, что с живым разговаривают, а он – уже наполовину покойник. Ты из своего поезда только автомобили и увидела. А это похоронная процессия была».

Воробьиное сватовство

Он вдруг оценил по достоинству красоту жертвенного акта, когда преподносишь всего себя кому-то другому. И это был он, он, который уже так привык к уютному одиночеству. Он уяснил, что в жертвенности заключено благородство. Он почувствовал удовлетворение от того, что является всего лишь зернышком, предназначение которого – передать из прошлого в будущее жизнь того, кого мы называем человеком. Он был полностью согласен с тем, что принадлежность к человечеству мало в чем по своей сути отличается от принадлежности к минералам и растениям в том смысле, что ты – лишь сучок в борту корабля Жизни, который обречен на плавание в океане космоса, и твое бытие ничуть не ценнее бытия других животных и растений.