– Ты кого-нибудь еще ждешь?

– Да, я послала за покупками в универмаг «Мацуя» его ученицу.

Голос Тиёко звучал теперь уверенно.

Прибегнем теперь снова к столь любимой Нэнами метафоре и вспомним, что станция – это тюрьма, ворота огромной тюрьмы, где томится мужская часть общества, которая после отбытия ею трудовой повинности выходит через ворота и попадает в объятия больных женщин. Соединившись, они разбредаются – каждая пара отправляется в семейный изолятор. Но только две женщины боялись выхода своих мужей из тюрьмы. С прибытием каждого поезда каждая из них содрогалась от ужаса – а вдруг ее муж выйдет первым?

Тиёко любила своего мужа – поэтому она не могла вернуться домой в качестве жены Нэнами. Как совершенно верно заметила ее соперница, за новой любовью она совершенно позабыла свою прежнюю. Но увидеть, как ее подруга встретит человека, которого Тиёко когда-то любила, было так же мучительно, как и сорвать с себя маску жены писателя. Или, может быть, вернее было бы сказать, что цепи ежедневного ритуала вечерней встречи накрепко приковывали Тиёко к этой станции под моросящим дождем. А ее соученица совсем не хотела, чтобы Тиёко увидела ее мужа, который из розовощекого студента, которого они обе любили и который именно таким остался в памяти Тиёко, превратился в потертого жизнью служащего с жалким окладом. В карманах его костюма, который он носил четыре года кряду со дня свадьбы, не было денег даже на такси, промокший пиджак липнет к телу – отвратительно. Но его жена не желала вернуться домой и признать свое поражение.

– Да, правду говорят: осеннее небо – женины слезки. Сегодня-то это не так, но обычно здесь и такси не поймаешь – все разъехались. А мы – словно соревнуемся на конкурсе верности мужьям. Все это похоже на вещевой рынок.

Поняв, что она проиграла по мужской части, соперница Тиёко перенесла свой боевой задор на женщин.

– Ты только посмотри! Пусть мы ходим в старой одежде, но ведь мы могли бы хоть немного подкраситься – совсем другое дело. А так мы похожи на каких-то партизанок…

– Муж сказал, что мы напоминаем ему первомайское шествие.

– Точно сказано, именно так. Мужья должны нас стыдиться. В глазах мужчин мы должны выглядеть просто ужасно!

На подруге Тиёко были желтые сандалии, одежда тоже радовала глаз яркостью, на лице – свежая пудра. Тиёко же пришла прямо с кухни. Ее соперница прихорашивалась, даже когда она выходила с зонтиком встретить мужа – в этом и состояла ее сила, отнявшая у Тиёко ее любовь. Но сейчас Тиёко нарумянила щеки супружеской причастностью к писателю. Эти румяна сделали ее счастливой, она победила.

– У меня нрав робкий, я боюсь привлекать внимание.

– В этом твое счастье. Мало кто знает, что Нэнами – это твой муж. Если хочешь, я раззвоню о тебе по всему свету, – сказала подруга, превосходя пределы того, что хотела услышать Тиёко. Следуя своей стратегии, она стала подкрашивать губы. Она должна была соответствовать званию знатока музыки и театра.

И вот в этот момент над шляпами служащих поплыл белоснежный лоб проживавшего в Омори знаменитого актера Накано Такахико – он шествовал по пешеходному мосту, перекинутому через железнодорожные пути. Тиёко знала его, поскольку видела раньше, как он возвращается поздно вечером, держа под руку настоящую жену Нэнами. Про соученицу же ее поговаривали, что она состоит с этим Накано более чем в дружеских отношениях.

– Смотри-ка, это Накано! – воскликнула Тиёко.

И тогда накрашенная подруга бросилась ему навстречу.

– Ну вот, наконец-то, я тебя заждалась. Забирайтесь ко мне под зонтик, будто бы мы любовники, – игриво зашептала она.