Нагако робко вошла в зал заседаний совета директоров одной фирмы, офис которой располагался на седьмом этаже. В руках у нее было отцовское письмо. Человек, который когда-то учился с отцом в университете, спросил: «Сколько тебе лет?»

«Одиннадцать».

«Скажи отцу, что нехорошо посылать ребенка с такими просьбами».

На его лице изобразилось отвращение. Он дал Нагако денег.

Нагако в точности передала эти слова отцу, который поджидал ее внизу. Потрясая палкой и шатаясь, отец выкрикнул: «Черт побери! Стоишь себе спокойно, и тут на тебя словно водопад обрушился!» Он задрал голову. Нагако физически ощутила, как на голову ее отца с седьмого этажа обрушился водопад.

Нагако относила письма отца в несколько фирм, где работали его сокурсники. Матери это надоело, и она оставила их. После инсульта отец стал ходить с палочкой.

Через месяц после очередного холодного душа Нагако отправилась к еще одному отцовскому приятелю. Он сказал: «Вряд ли ты пришла одна. Покажи-ка, где прячется твой отец». Нагако кивнула на окно. Приятель открыл окно и взглянул вниз. «Что с ним?!» – закричал он.

Нагако испугалась и подбежала к окну. Отец лежал на мостовой, вокруг него собралась толпа. Отец умер от второго инсульта. Нагако представляла себе, как из высокого окна важной фирмы обрушился страшный поток воды, который и погубил отца.

Шум этого водопада и слышала Нагако сразу по прибытии в лондонский отель.

В воскресенье Нагако отправилась в Гайд-парк. Она уселась на скамеечку возле пруда, смотрела на уток. Ее заставило обернуться цоканье подков. Четверо всадников – родители и двое детей – приближались к ней. Нагако удивилась, ибо все четверо, включая десятилетнего мальчика и его сестру, которая была старше его на пару лет, были тщательно одеты в строгие костюмы для верховой езды. Этот маленький джентльмен и эта маленькая леди… Провожая взглядом наездников, Нагако захотелось найти в Лондоне магазин, где торгуют такими костюмами, и хотя бы дотронуться до одного из них.

Сороки

Мой старинный приятель пришел ко мне со своими двумя зимними пейзажами. Мы сидели в гостиной и мирно беседовали. Вдруг приятель вскочил, выбежал на веранду и закричал: «Смотри скорее, сорока! Да не простая, а китайская!»

Я удивился и дважды переспросил его: «Сорока, говоришь?»

«Вроде бы у нас, в Камакура, никаких китайских сорок не водится», – подумал я с сомнением. Впрочем, товарищ мой частенько выезжал на этюды за город и в птицах понимал хорошо. Может, он был и прав, но только я все равно сомневался. На самом-то деле про сорок я знал только то, что старые поэты частенько воспевали их. Ведь и легенда такая есть – будто бы седьмого июля, ночью, на небе встречаются две влюбленные звезды – Пастух и Ткачиха: через Млечный Путь они переправляются по мосту, который сороки образовали своими крыльями.

В общем, эти самые сороки или уж не знаю кто стали прилетать чуть не каждый день. А в первый раз мы видели их через несколько дней после седьмого июля.

Может, мой друг и ошибся, но только теперь я всякому гостю говорил: «А вы знаете, к нам в сад сороки прилетают». Будто бы и вправду намеревался предъявить настоящую сороку.

Когда мой друг сказал про сорок, я оставался на своем месте в гостиной и никаких птиц не видел. Но все-таки сказал: «Сколько их там? Штук шесть-семь? Они часто сюда прилетают. До десятка насчитывал». Я так и не поднялся на крик товарища. Что мне на них смотреть-то? Никакого интереса. Сороки гораздо больше интересовали меня в качестве литературного факта. Потому что именно в качестве такового они и укоренились в моем сознании.