-  Вот она! - прошептал первый завороженно. В руках он держал большой глиняный кувшин.

    -  Дайте-ка мне. - Саныча грубо оттолкнули. Худой невысокий мужчина, на котором из одежды были только набедренная повязка и сандалии, поспешил к статуе. В руках у него тоже был кувшин, но размерами поменьше.

    -  Стой, Мхатеб! Там могут быть… - закричал первый, но не успел.

    Пол под человеком бесшумно разошелся. Поболтав в воздухе ногами, человек беззвучно провалился куда-то вниз, крепко прижав к груди кувшин. Секунду спустя раздался всплеск и чей-то похожий на крокодилий рык. И все стихло.

    -  Жалко Мхатеба, - сказал человек, оборачиваясь.

    У него был длинный, ровный нос, не было бровей, а подбородок скрывался под аккуратной круглой бородкой.

    -  Теперь пойдешь ты.

    -  А я зачем? - удивился Саныч, вдруг обнаружив, что у него-то кувшина как раз нет, зато дома дел выше крыши.

    -  Наберешь мне огненной воды и уберешься куда подальше, ясно? - В руке человека возникло тонкое обоюдоострое лезвие, и кончик его воткнулся в дергающийся кадык Саныча.

    -  Чего же тут неясного? - прохрипел Саныч. - Давай сюда свой проклятый кувшин.

    Потными пальцами он сжал ручки кувшина и медленно побрел по мраморному полу, разглядывая причудливые узоры под ногами.

    "Я вернулся, - сообщил голос Ирдика в сознании. - Что там у вас происходит?"

    "Вот так Саныч пристрастился к спиртному", - сказал я, наблюдая за тем, как мой знакомый тщательнейшим образом обходит то место, куда провалился Мхатеб.

    "Чего?" - не понял Ирдик.

    "Тащи меня отсюда еще глубже, говорю. Здесь нам делать нечего".

    "Куда же дальше?"

    "В античность", - брякнул я.

    "Я постараюсь, хотя ничего обещать не могу".

    Ирдик замолчал. В это время Саныч подошел к фонтану и опустился на колено перед бьющей из каменной ноги струей. Осторожно набрал воды в ладошку и пригубил.

    Боже мой! Медицинский спирт в чистом виде! Не то что неопытному Санычу, мне, пьющему со стажем, дурно стало!

    "Тащите меня отсюда быстрей!" - взмолился я, и Ирдик внял моим молитвам.

    Я вновь погрузился в темноту.

    4

    На этот раз, кажется, калейдоскоп воспоминаний Саныча Циклопедиуса подошел к концу. По крайней мере, вынырнув из темноты, я остро ощутил желание Саныча уйти из этого мира насовсем. Самое интересное, что летел-то я в прошлое, а не в будущее. А так не бывает, чтобы сначала уходили из мира, и только потом работали писцом у Ивана Грозного и искали выпивку на следующее утро после Октябрьской революции.

    Тем не менее Саныч решительно хотел уйти.

    Взгляд его был обращен к бумагам, покоившимся на плоском валуне, поэтому осмотреть толком местность я не смог. Тонкой трубочкой, самый кончик которой был пропитан красным соком, Саныч выводил на верхнем листе корявые, непонятные буквы, которые каким-то странным образом стали понятны и мне:

    "И когда Россия станет чемпионом мира.