— Да вот замотался на работе… Совсем забыл о времени.

— Ты не единственный, кто работает. Я только что пришла. А ты, по идее, должен был прийти в час дня.

— Но моя работа…

— …очень утомительна, я знаю. Ты всегда на ней устаешь. Но я еще не встречала такого отца, который бы после тяжелой работы забыл своего сына в школе!

— Да, но со мной такое впервые… К тому же это ты настояла, чтобы мы поселились именно здесь, — возразил я, пытаясь «перевести стрелки».

— Ты что, издеваешься? Ты оставил свою работу в Лос-Анджелесе, потому что считал, что она отнимает много времени. И еще потому, что не хотел подчиняться начальству. Хотел быть сам себе хозяином. И вот результат…

— А ты хотела, чтобы у нас наконец-то началась нормальная семейная жизнь…

— А ты вместо этого сменил один груз на другой…

— А ты думала, мне в руки деньги с неба падают? На то, что ты зарабатываешь своими уроками танцев, нам не прожить!

Клэр покачнулась, словно ее ударили.

— Я оставила артистическую карьеру много лет назад — ради того, чтобы превратиться в домохозяйку! Чтобы заниматься твоим домом и твоим сыном! И теперь ты хочешь, чтобы я отказалась и от того немногого, что мне еще остается для себя?

Она смотрела мне прямо в глаза, словно боксер на ринге, с нетерпением ожидающий начала схватки с противником.

— Тебе не нужно ни от чего отказываться, — примирительно сказал я, — но для того, чтобы ты могла заниматься любимым делом, я должен зарабатывать достаточно денег.

— Прекрасно. Ты просто сама рассудительность. Ну и как, ты доволен результатом? Работать день и ночь — это то, о чем ты мечтал? Почти не видеться со своим сыном? Ненадолго приходить домой и тут же срываться на очередной вызов?

Мне следовало бы, конечно, быть умным и проявить терпение. Признать свою вину. Но нет. Я тоже вошел в раж.

— Черт возьми, Клэр, ты не одна на свете! Другие люди тоже нуждаются во мне!

— В великом докторе Беккере.

— Да, представь себе, в великом докторе Беккере. Не далее как прошлой ночью я…

— Ох, избавь меня от подробностей! Истина заключается в том, что ты превратился в законченного эгоиста! Ты живешь своей жизнью, Пол, а мы с Билли для тебя где-то на заднем плане!

— Я каждый день дома!

— Но ты здесь как призрак! Тебя все равно что нет! Я смотрю на тебя — и у меня такое ощущение, что я тебя совсем не знаю!

Последние слова Клэр произнесла упавшим голосом и отвела взгляд.

— Я боюсь за нас, — тихо прибавила она. — Мне страшно смотреть, во что ты превратился…

Это прозвучало бесстрастно и неумолимо, как приговор.

— И во что же? — хмыкнул я, пытаясь свести все к шутке, хотя на самом деле мне стало не по себе.

— Последние несколько лет были для меня сплошным мучением. С тобой невозможно стало общаться, ты как будто воздвиг стену вокруг себя… Ты избегаешь своего отца, своих друзей… Ты и меня стал избегать…

Ее гнев утих окончательно. Но не мой. Я все еще чувствовал себя на ринге. Мне казалось, что я все еще сражаюсь, хотя на самом деле я уже был побежден.

— Чего ты от меня ждешь? — спросила Клэр, печально взглянув на меня.

— Ты о чем вообще?

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Да ради бога! — ответил я. — Дверь открыта.

И тут же пожалел об этих словах.