По мере рассказа лицо Бориса мрачнело. А услышав об облике нападавших, почернел:

— Пойдем, жмуриков посмотрим.

Борис внимательно осматривал тела убитых. Не побрезговал оттянуть «передники» и осмотреть гениталии.

— Вот, значит, кто у нас появился, — задумчиво произнес он. — А мы-то дураки… Думали, своя нечисть балует… Прости.

— А чего тут, — принял я извинение, хотя и непонятно за что. — Мне уже сообщили, что этих тварей здесь не было лет двести.

— Почитай, со Смутного времени их не было. Помню я их, гаденышей, — со злобой сказал Борис, явно сдерживаясь, чтобы не пнуть труп.

— Странно, — удивился я реакции обычно невозмутимого ведуна. — И русалки их боятся.

— Правильно, что боятся. Помнишь тех, с которыми мы несколько месяцев назад дрались? Ты их «неандертальцами» назвал?

— Еще бы, — криво усмехнулся я. Сам не вспомню — напомнит избитое тело.

— Те твари опасны. А эти — раза в два-три опаснее. И, самое скверное, что если появление тех… неандертальцев, мы определять и по месту и по времени умеем, то с этими хуже. Вы-то как уцелели?

— Цитадельный, то есть… домовой помог. Успел предупредить.

— За сколько времени?

Я стал вспоминать:

— Так… он пришел и сказал, а я поднял ребят… Это — минуты две-три. Арбалеты заряжать — по три минуты на каждый… Получается — минут за десять-пятнадцать.

— Повезло. Отряд у них небольшой был, да и напали слишком близко к рассвету. Солнца не любят… А если бы часа на два пораньше? Отбились бы?

— Нет, конечно, — согласился я. — Прогорел бы костер и пришел бы белый пушной зверек…

— Кто бы к вам пришел? — удивился Борис. — Песец? А… Эх. Ну никак не ожидали, что так пойдет. Вроде бы нарочно выбрали — самая далекая Цитадель, самая спокойная. И начальнику молодому хорошо и народу необученному. Ярослав взвоет, как узнает.

— Ему-то чего выть? Сам же меня сюда и отправил.

— Так к тебе Машка скоро прискачет. Одного не оставит. Ярослав, как узнал, что племяшка ребеночка ждет — по стенкам запрыгал. А теперь как? Машкой вместе с робятенком рисковать…

— Белка о ребенке рассказала? — слегка скривился я, суеверно раздумывая: «А не рано ли болтать?»

— А кто же еще? Я же им все-таки каким-то там пра-пра и еще раз пра- дедом прихожусь. У Ярослава детишек нет, у Машки — тоже. Думал — ну, неужели мой род закончится? Теперь, хоть и не по мужской линии, а по женской — но будет!

Тут у меня челюсть и отпала. Борис — предок Ярослава и Машки? Вот это да!

— Только не спрашивай о родственных чувствах, — посмотрел на меня старик.

Да я и не собирался спрашивать. Между Борисом и его потомками, немолодыми людьми, такой разрыв во времени, что наверняка все родственные чувства уже перегорели. Но хотя — что я об этом мог знать? Родная кровь есть родная кровь, даже через столетия.