— Щ-щас, костер прогорит и пойдут! — вместо меня ответила Вика.

Девчонка опять удивила. Где же наивное и восторженное создание? Другой человек! Вот, закусила губенку, прищурилась и, судя по воплю с той стороны, кого-то подстрелила. Эх, надо было дров заготовить побольше. Ну да, кто ж его знал, что так получится?

Больше всего меня беспокоили стрелки. Они у этих, как его? — цвергов — должны быть. Ведь Евдоху подстрелили из арбалета! Когда прогорит костер, твари заберутся на рогатки, а коли с арбалетами — уложат нас с первого залпа…

— Лапник — в костер! — скомандовал я.

В костер полетели еловые лапы — наша подстилка. Огонь, получив подкормку, немедленно взлетел ввысь. Что же, теперь можно попробовать…

— Всем внутрь! — проорал я, метнувшись вперед. Уже на бегу добавил: — В случае чего старший — Андрей.

Я бросал горящий лапник, остатки дров и горящие угли на частокол. Над головой прощелкали две стрелы — прикрывали.

Переживать за то, что сырое дерево не загорится, было некогда. Занялось — и наша баррикада запылала. Я, как мог быстрее, вбежал в башню.

— Дала бы я тебе по морде, господин командир. Не мог перчатки взять? — выговаривала Елена, стряхивая слезы из глаз. Но по морде не дала, а поцеловала.

Я лишь виновато повел плечами. Было бы время, конечно, взял бы рукавицы… Больно, конечно, но — терпимо.

Мои обожженные руки девчонки чем-то намазали и забинтовали. Вот тут-то и пришла настоящая боль… Мне хотелось выть, но приходилось терпеть и корить себя за то, что всю водку мы уже выпили. Сейчас бы она пришлась кстати.

Рогатки пылали. Мои бойцы, не дожидаясь особых команд, отстреливали всё, что успевали заметить. Сам я стрелять не мог. Но огонь скоро прогорит и придется биться внутри, а кистенем уж как-нибудь, помашу.

Между тем, огонь угасал, зато небо стало гораздо светлее. Одновременно с накатывающейся на край неба зарей, которую мы увидели, услышали негромкий звук трубы, похожий на сигнал к отступлению. Так и есть — отступают. Видимо, у цвергов с солнцем были какие-то особые счеты.

— Ну что теперь, товарищ командир? — спросила Вика, устало усаживаясь рядом со мной. Остальные ждали стоя, привалившись кто куда.

— Во-первых, зарядить арбалеты. Во-вторых, внимательно всё осмотреть. Друг друга страховать — не притаился ли кто… В-третьих, отход может быть ложным, и потому быть наготове.

Трупы карликов выглядели так же страшно, как и трупы людей. А со стороны — еще страшнее. Если не видеть лиц, цверги очень похожи на детей. Но к чести — никто из ребят и девчат не рыдал и не бился в истерике. Даже — никого не тошнило. Слишком устали.

Раненых не нашлось. То ли их добили, то ли унесли с собой. Это и хорошо. Иначе, что бы мы с ними делали? Пленных нам держать негде, а добивать…

Глава четвертая

БЕЛКИНА КРЕПОСТЬ

Убитых цвергов мы насчитали тридцать. Ночью казалось, что их должно быть больше. Но с учетом первого раза результат шикарный! При осмотре ничего любопытного не обнаружили. Ну карлики и карлики. Описать сложно. Если бы довелось сравнивать, сказал бы, что они похожи на огромных лягушек, поросших шерстью…

Из одежды на тварях были лишь странные портупеи — помесь «пояса стыдливости» с перевязью. В общем, ничего дельного, способного дать хотя бы какую-то информацию. Счастье, что никто из нас не пострадал! (Ну почти никто. Бойцы живы, а руки мои — заживут.)

По подсчетам педантичного Андрея, ведшего учет оружия и боеприпасов, арбалетных болтов изначально имелось триста штук. За ночь мы выпустили около двухсот. Собрать же удалось пятьдесят.