— Василий, отведи Настю на крышу и оставайся с девчонками, — приказал я, прислушиваясь к шуму выбиваемой двери.

— Не пойдем! — в один голос заорали и Васька, и Настя.

— Наверх, оба! Там Вика раненая, а вы тут… — крикнул я на них так, что повторить второй раз уже вряд ли когда-нибудь смогу…

У меня, правда, еще оставалась надежда, что Машка сумеет спастись, обернувшись белкой…

Дверь выломали. Баррикаду разметали. Было хорошо слышно, как часть карликов разбежалась по первому этажу, а часть, глухо топая босыми пятками, поднималась к нам. Первого из цвергов, показавшего свою волосатую морду на уровне площадки, я смел кистенем. Второго пристрелила Лена. Очень удачно пристрелила, потому, что карлик упал, загородив проход своим собратьям, чем выиграл для нас секунд тридцать-сорок, пока они сбрасывали его тело с дороги. Ну вот, опять полезли…

Сверху вдруг щелкнул арбалет, пробивая одного из карликов. И — снова у них краткая заминка, во время которой я увидел, что рядом с Леной стоит Машка. «Вот ведь чучело!» — разозлился я. Но их вмешательство подарило нам еще какое-то время. Еще два раза щелкнул арбалет, трижды просвистела стрела. А потом… Потом началась рукопашная схватка. Антошка рубил карликов саблей, не обращая внимания на то, что его уже дважды достали копьями. Андрей очень аккуратно, с четкостью отличника, «впечатывал» узкое лезвие клевца в головы врагов, а я — просто бессистемно махал кистенем, пытаясь внести сумятицу. Мы положили штук десять этих тварей и начали выдыхаться. Я как-то отстраненно подумал, что вместо пяти минут мы уже держимся все пятнадцать и наступают самые последние минуты, как вдруг…

Снаружи раздался чистый и громкий звук. Этот звук я слышал всего один раз в жизни, во время атаки на «неандертальцев», но теперь был готов слышать его всю жизнь! Наши!

На этот раз тел было сотни две. Не знаю, сколько положили мы, а сколько — отряды, пришедшие из Цитадели. Да и не все ли равно? Звездочки на стенах или зарубки на оружии здесь были не приняты. Орден за храбрость тоже никто не навесит…

Отряд, ведомый Борисом и Ярославом, ударил в тыл карликам. Те пытались дать отпор, но не получилось… Двадцать закованных в доспехи воинов — это не горстка новичков, отсиживающихся в крепости. Для тех же цвергов, кто силился удрать, был заготовлен и неприятный сюрприз. По длинной (то есть обычной) дороге к нам выдвинулся еще один, более многочисленный отряд, во главе с князем Андреем. По дороге они перебили еще сотни две и даже сумели взять десяток пленных.

Цверги ничего не говорили. Будь они обычными врагами, то «разговорить» — дело трех минут. Максимум — десяти. Попытались было привлечь Бориса в качестве переводчика, но тот лишь повел плечами: мол, в Смутное время он с ними не лясы точил, а резал…

— Нужно Аггея звать, — резюмировал князь, посматривая при этом в мою сторону.

— И идти за ним придется мне, — констатировал я. — Как самому молодому…

— Это да. Уж если он тебя в прошлый раз в живых оставил, то может, и послушается. Со мной и с Борисом он разговаривать не будет. У Ярослава — дел выше крыши… С остальными разговор короткий — в озеро… Да и не пройти больше никому.