А еще я разрешил им делать предсказания и объявлять волю богов, угадывая ее по дыму от благовоний! Вот это — вообще зашквар! Жрецы поняли, что я им не особенно и нужен — прекрасно можно дурить народ и без меня!

Еще и еще раз, вспоминая свои провалы — как, например, я дал им колесо, а они не стали им пользоваться — я все больше убеждался в том, что стронуть эту инертную массу в нужном направлении — дело нереальное. Если они сами захотят, то пойдут. А если нет — ничего не сделать, хоть разорвись.

Так ничего и не придумав, я отправился в стасис раньше времени. Никогда я еще не был в столь скверном расположении духа. И ожидания от будущего были соответствующими…

Ход 21

Прошло 400 лет.

Странная штука — эти ожидания. Раньше я очень хотел, чтобы не было никаких неожиданностей, и все было по старому. Теперь же я был страшно рад переменам. На этот раз не было ничего обычного!

Начнем с того, что я, выйдя из цилиндра в храм, не нашел ни одного жреца вообще. В пустом зале сидел какой то паренек и играл сам с собой в камешки. Увидев меня, он опрометью выбежал вон, забыв свои камешки на гладких каменных плитах.

В недоумении пройдя за ним, я нашел храм пустым, а ворота открытыми настежь! Залы были пусты — похоже, храм давным-давно обокрали. Это было ОЧЕНЬ неожиданно. В недоумении я переходил из зала в зал, решительно ничего не понимая. Кроме того, чертовски хотелось жрать.

Я спустился из храма и осмотрелся по сторонам. У подножия Лаона было запрещено селиться кому-либо, поэтому местность была все такой же свободной от населения и богатой дарами земли.

Оглядевшись, я увидел невдалеке рощицу ореховых деревьев. Она сильно сократилась с тех пор как я увидел ее впервые — много стволов пошло на стройку храма и его отделку — но мне бы хватило и одного дерева.

Подойдя к роще, я начал искать орехи. Был не сезон, однако мне удалось отыскать много прошлогодних орехов, не тронутых белками и бурундуками. Наевшись их до омерзения, я прошелся вокруг горы, нашел источник у подножия и напился воды.

Снова сходив в храм, я нашел емкость из-под масла, и наполнил ее водой. На время ночи я отправился в храм — была ненулевая возможность нападения гиен ночью.

На рассвете, я уже подумывал самому отправиться в Митту пешком. Можно было набрать еще орехов в дорогу. Но вот достаточно легкой и удобной емкости для воды я не нашел, а это было критически важно. И что там вообще случилось? Очередная война? Или реально все вымерли от какой то заразы? А что тогда за мальчуган сидел в моем зале — причем, внутреннем зале, моих покоях? Пастушок? Охотник? Рептилоид?

Шарахаясь по пустому храму туда-сюда и предаваясь грустным размышлениям, я не сразу заметил пыльный след на горизонте. Кто-то ехал ко мне!

С надеждой и сомнениями смотрел я на приближающиеся повозки. Не будет ли у меня сейчас еще больших проблем? Нервы на пределе, стучит в висках, а горло предательски пересохло. Надеюсь, в случае чего, я смогу умереть достойно…

Вошедшие люди не были жрецами. Несомненно, это были воины, причем воины знатные. Бородатые, одетые в ст’олы из окрашенной (!) ткани с красной бахромой по краю, поверх которых одеты пояса с кинжалами, с рукоятками, богато украшенными витой медью. У одного звездообразный шрам на лбу — явно когда-то получил камнем из пращи. Держались они вежливо, но с достоинством, сильно отличным от жреческого подобострастия. Никто не пытался целовать мне руки или край одежды, они просто поздоровались поднятием руки ладонью верх.

Они попытались заговорить со мной, и очень скоро я понял, что за прошедшие 40 лет язык сильно изменился, я почти ничего не понимал кроме отдельных слов. Мне нужен был переводчик.

Похоже, пришельцы тоже это поняли. Вскоре привели очень пожилого человека.