Камень скреплялся известковым раствором, не особенно крепким, и это стало фатальным для защитников сиренто Керкирона. Штурмующие просто вытаскивали камни из стены один за другим, расшатывая кладку, втыкая в щели железные ломики, работая мотыгами и кувалдами, и вскоре сделали несколько отверстий в стенах. Видя это, осажденные пали духом и сдались. Наиболее непримиримые покончили с собой, бросившись со стены.

По взятии Керкирона я решил оставить там постоянный гарнизон Союза, прямо внутри города. Он разместился в цитадели, чьи стены были вновь укреплены. Так мы могли контролировать город постоянно, воспретив в нем враждебную Союзу деятельность.

Город Хиссалион осаждался армией гезитов и был взят штурмом. Они подготовили множество лестниц, и в день штурма массово атаковали одну из стен. Когда почти все защитники были заняты отражением штурма, отряд отборных мечников гезитов, тех самых «сайонов», скрытно подошел к противоположной стене и смог залезть на нее. Ворвавшись в город, гезиты устроили натуральный разгром, уведя большую часть его жителей к себе в Хастер.

Осада города Арсинойи продолжалась 2 года. Сделать подкоп под стенами, как в Керкироне, не удалось из-за того, что местность возле Арсинойи была топкая и болотистая. Когда-то город стоял на острове посреди озера, которое с уходом Станубиса обмелело и стало болотом.

Прежде всего, город был окружен стеной, чтобы осажденные не могли нападать из города на осаждающих. Затем была построена внешняя стена, чтобы исключить нападения сторонников независимости извне. Топкая нездоровая местность вскоре привела к болезням в осаждающей армии, но осада снята не была.

Исход осады решили действия промиттанской партии внутри города. Группа аристократов — сторонников Союза смогла вступить в тайные переговоры со стратегами нашей армии, и впустила их в город, открыв ночью ворота. Вступление наших войск в город, конечно же, сопровождалось избиением сторонников сепаратистов. Заговорщики заранее пометили дома, где жили сторонники союза специальными знаками, и эти дома воины не тронули, а вот остальные разгромили и разграбили.

Погибло довольно много как простых граждан, так и демархов и муниципалов. Часть населения, как водится, была продана в рабство.

Теперь, на Совете Союза нам предстояло решить, что делать с мятежниками.

По этому поводу было много дискуссий и диаметрально противоположных мнений — от идеи «просто забыть произошедшее и оставить все по-прежнему» до предложений уничтожить восставшие города, а жителей сделать рабами. В конце концов победил умеренный подход.

В целях сохранения лояльности города было решено осуществить переселение половины арсинойцев в другие города Союза, а Арсинойю, в свою очередь, населить жителями из этих городов. Первое время обстановка оставалась напряженной — арсинойцы и переселенцы сильно недолюбливали друг друга, что служило предметом постоянных столкновений. Со временем, однако, стороны смирились с судьбой, и Арсинойя уже не помышляла о выходе из Союза.

Аналогичные меры были предприняты и в других мятежных городах — переселяли из них часть жителей. Обычно — более обеспеченных, а в городе поселяли людей из лояльных Союзу городов.

Мне это решение в целом понравилось. Такие меры должны создать «единую ткань» зарождающейся страны. Переселенцы, по сути, станут взаимными заложниками — все знают, что если обидеть их в родном городе, то твои родственники, живущие в других городах, могут пострадать. Наверное, при этом произойдет и смешение языков, а значит, начнет формироваться единый этнос.

Другим делом, занимавшим меня в этой сессии, было изучение отчетов разведчиков, как раз вернувшихся из удачных экспедиций.