Чем больше я узнавал о Ниланде, тем отчетливее понимал, что крупно вляпался. На юге есть другая страна, большая и сильная, и управляется она тоже бессмертным правителем. Они давно уже с контакте с империей Шан, поскольку тоже плавают вдоль побережья. И вот теперь, как оказалось, я ввязался в совершенно ненужную мне войну, причем не с варварами, а с сильным государством, с которым, вообще-то, должен был сотрудничать и дружить, совместно развивая науки и технологии!

Итак, Костя, ты идиот. Не зная броду, сунулся в воду — заключил с Падмой оборонительный союз, понятия не имея, какие угрозы актуальны для страны Шан! А если она соседствует еще с тремя мощнейшими империями, и со всеми конфликтует, я что, и с ними буду теперь воевать?

Впрочем, я уже втянут в конфликт с неизвестным по силе неприятелем, обязательством направить 10 000 голов за тысячу километров от Митты. И содержать их столько времени, сколько понадобится для победы. И все это — для защиты чужих городов, которые, к тому же, препятствуют выходу моей страны в Южное море. Да охренеть, я дипломат. И я еще думал, что это я Падму надул!

Итак, впредь — никаких оборонительных союзов против неопределенного круга угроз. Может быть, в далеком будущем, когда нам будут известны все страны и история их взаимоотношений друг с другом, и моим дипломатам реально будет просчитать все возможные последствия того или иного внешнеполитического шага — вот тогда и можно будет заключат всякие военные договоры. А сейчас, пока знания об окружающем мире крайне ограничены, надо быть с этим очень осторожным! В самом крайнем случае, заключать военный союз, но только против такого врага, чьи силы хорошо известны. Иначе, это какое то шулерство — меня втемную в травили в войну с теми, с кем, по идее надо сотрудничать!

Пока я посыпал себе голову пеплом, война шла своим чередом. Через 3 дня после нашей последней стычки с канаками, на море показались паруса флота Шан. Это прибыла армия Амидаллы.

Ляо высадились на берег в фарсанге от лагеря канаков и двинулись на соединение с нами. С виду мои стратеги оценили их армию в 4–5 тысяч, в основном — лучники. Подойдя к горе, на которой мы стояли, они начали оборудовать свой лагерь у ее подножия, обнося частоколом свои палатки. Канаки не стерпели такой наглости, и вышли из лагеря, привычно построившись фалангой.

Удар врага был силен. Войска Шан побежали, оставив недостроенный лагерь. Как обычно, фаланга показала свою мощь. Мы даже не успели прийти ляо на помощь, как все было кончено.

Я с ужасом смотрел на победоносную фалангу канаков, стройными прямоугольниками перегородившую долину, на растерянные лица моих стратегов. Наши союзники разгромлены. Неужели мы следующие?

— Ваше святейшество, — услышал я взволнованный голос. Обернувшись, я увидел, что Ортис, в полном защитном вооружении, тщетно пытается пробиться ко мне через охранников-ахайров.

— Пустите его! Что ты хочешь, Ортис?

— Нам надо напасть на них. Сейчас! — выпалил он, отталкивая охранников от себя.

— Сейчас? Да они готовы к бою, а ляо, с которыми мы должны были действовать, разбиты!

— Да, но, посмотрите, враг бросился грабить лагерь, перестав даже преследовать отступающих! В этом наш шанс на победу — они не готовы к нашей атаке!

Я окинул взглядом наши войска. Они готовы, осталось только пустить их в бой! Но, что скажут другие стратеги?

Я вновь посмотрел на равнину. От недостроенного лагеря ляо поднимался дым.