Проведя переворот, он встречал небольшие отряды по мере их возвращения и ставил их перед свершившимся фактом. У верных отрядов оставался выбор — или остаться за воротами города во враждебном окружении или присоединиться к новому правителю Шан.

Это был большой удар по моим планам, и конечно по планам правительницы Амидалы. Я уже мысленно присоединил земли Шан к своим владениям, намереваясь контролировать их в той или иной степени.

Однако у Арависта было уязвимое место — у него не было капсулы бессмертия. Вскоре он прислал к нам посольство, требуя передачи ему капсулы Амидалы, как собственности страны Шан. Вот так вот, ни много — ни мало.

Как только слухи о посольстве просочились в Митту, Амидала прискакала ко мне на аудиенцию, проделав путь из Суфонга в большой спешке. Говорят, она заставила рабов бегом тащить ее корабль вокруг многочисленных порогов Ары, и успела на 3 дня раньше прибытия в Митту посольства Арависта.

— Ведь это невозможно? — Она не скрывая тревоги, смотрела мне в глаза. — Скажите мне, что это невозможно! Вы даже не пустите на порог Зала приемов этих жалких рабов вашего беглого слуги!

— Конечно, я выслушаю их, ведь они теперь представляют реальную власть в Шан. Прошлый статус их командира теперь неважен, мы находимся здесь и сейчас.

— Проклятье! Опять я с холодным рисом! Прошу вас.– Она смотрела мне в глаза, и я видел, что она крайне взволнована. Ее практически била истерика. — Прошу вас. Не разговаривайте с ними! Даже просто намек на возможность аудиенции окрылит узурпатора! Он поймет, что к нему относятся всерьез. Этого нельзя допустить. Это очень важно!

Женские истерики в зале приемов мне совершенно ни к чему, поэтому я решил ответить ей осторожно и обтекаемо.

— Не думаю, что эти люди нуждаются в чем-то, что подкрепит их уверенность в своих силах. Они только что овладели огромной и высокоцивилизованной страной. Мне представляется, что с самоуверенностью в них все в порядке. Нам нужно понять, о чем они думают, каковы их дальнейшие планы. Не захотят ли они вторгнуться в Миттани или возбудить тут опасный мятеж? Нет ли у них планов тайного покушения? Если я приму посольство, то смогу выслать ответное. Мои люди выведают обстановку в Шан и узнают, насколько прочны позиции узурпатора Арависта. Уверен, что у вас там остались приверженцы, просто они не могут о себе заявить.

Она немного успокоилась.

— Я вот о чем подумала, Коста. О том как нам все устроить. Давай ты, когда отвоюешь земли Шан окончательно, и я вернусь туда, и снова стану их правителем — мы дальше будем дружить. Можем даже объявить, что мы теперь муж и жена. Я не думаю, что у нас могут быть какие-то разногласия, ведь ты так помог мне!

Хорошая попытка, Пак. Только я что-то тебе не очень доверяю. Очень уж ты шебутная. Не то что мне очень нужна страна Шан — мне тут своего хватает. Но потерять эту землю снова, после столь тяжелых боев, расходов и потерь — меня просто не поймут мои же сограждане. Решат, что я — или неудачник, или идиот. А это чревато потерей политического влияния! А без влияния я вообще ничего не смогу тут сделать — ни хорошего, ни плохого.

— Мне думается тебе не стоит возвращаться в Шан. Живи здесь, тут прекрасное место. Безопасно, да и комфортно (тут она фыркнула).

— Не найдется ли и тут свой Аравист? Коста, ты понимаешь, что там, в Шан, тебя низвергли с виртуального пьедестала и теперь и ты никогда не будешь в безопасности? Нужно во чтобы то не стало вернуть все назад, показать, что все случившееся — случайность и ничего не значит, а мы, бессмертные — единственные законные правители наших стран!

Я молча подумал.

— Хорошо.

То, что я услышал, было совсем для меня нехорошо, но, видимо, это лучшее, на что я могу рассчитывать.

— Допустим, вы вернетесь в Шан, и вас там даже не линчуют.