Я начал собирать стратегов конницы и жнецов. Нужна еще одна атака. На личную гвардию КХ.

Платформа с троном владыки сардов не торопясь уходила в закат, окруженная каре из нескольких тысяч сардукаров. Сорок пять колесниц, способных к бою, нагнали их уже в сумерках. Всадники неотступно шли за ними.

Колесницы врезались в каре сардукаров. Потом еще раз. И еще раз. Каждый раз жнецы выходили из вязкой толпы сардукаров и по широкой дуге разгонялись вновь, вламываясь в каре. Противник старался не останавливаться, продолжая отходить на запад под ударами наших всадников и колесниц.

Так они вполне могут уйти.

— Найдите стратегов и призовите их ко мне! — крикнул я военному министру. — И найдите главарей отаку — перебежчиков!

Пока все собирались, я мысленно прикинул план действий.

Первыми привели несколько командиров отаку. Среди них был и одноухий раб, которого я видел на встрече.

— Сейчас ваше время. Берите их — я обратился к стратегу машинерии — соберите расчеты скорпионов и катапульт, тащите катапульты к сардукарам, и расстреливайте их. Подготовьте факелы и зажигательные снаряды. Надо подсветить цель.

— Отаку — я обратился к командирам перебежчиков — помогать нашим скорпионам и онаграм. Соберите с поля боя снаряды и стрелы — их у нас уже мало. Помогайте перетащить скорпионы для обстрела врага.

— Колесницам и коннице — я обратился к стратегам — наносить удары бес перерыва. Вы должны остановить их, и держать пока не подойдут наши пехотинцы.

— Стратегам пехоты собрать войска и окружить последний их отряд. Они не должны уйти. Возьмите в руки факелы, и бейтесь с ними хоть всю ночь, но этот ублюдок не должен уйти!

Удары колесниц продолжались половину ночи. Скорпионы, торопливо подтаскиваемые и нашими воинами, и отаку, открыли стрельбу. Конники кидали в толпу сардукаров зажженные факелы, чтобы осветить поле боя.

Затем подоспели ахайры и ассигары. На щиты они прикрепили по факелу, так что могли освещать врага, а сами оставались в тени. Они врывались в строй сардукаров сразу за колесницами, пробиваясь в него все глубже– все ближе к трону на огромной платформе.

Бой с сардукарами плавно перешел в резню придворных рабов. Я видел, как ахайры начали избивать прислугу, державшую платформу КХ. На место убитых рабов тут же вставали новые, подставляя свои плечи под платформу правителя. Это был какой то ирреальный, невообразимый конвейер — подданные этого сумасшедшего выродка в прямом смысле демонстрировали свою готовность умереть за монарха, и немедленно гибли самой жестокой смертью.

Наконец раздался треск, и трон правителя сполз по накренившейся платформе в пыль пустыни Такан.

Утром я рассматривал тело в пурпурной шелковой одежде. Мужчина средних лет, с залысинами и плешью, восточного типа. Китаец? Кореец? Японец? Наверное, это останется неизвестным. Ясно, что он был настоящим сукиным сыном, и эта характеристика много важнее его прошлой национальности.

Не могу сказать, что я стремился к его смерти. Нет, я не давал войскам приказ доставить его мне живым, но и убить в бою не приказывал. Просто в суматохе ночного боя кто-то сунул ему под бок кинжал, и теперь уже ничего не вернуть.

— Закопать с остальными — велел я, поворачиваясь к стратегам. Покойся с миром, ублюдок. А мне надо срочно в капсулу — все сроки уже истекли.

Следующие 5 дней мы скакали на дромадерах по полупустыне в сторону бывшего Спайсера. Туда должны были заранее доставить мою капсулу. Мы построим новый город, оплот нашего присутствия на континенте. Пожалуй, Лар-адо мы тоже возродим — уже как наш опорный пункт.

Непрерывная скачка на протяжении нескольких дней вымотала меня невероятно.