На следующий день мы прибыли в Керкирон. Как и столица, город стоял на берегу Станубиса на холме. Выглядел он, как хаотичное скопление глинобитных хижин, амбаров и овинов. Все строились, как хотели, никакого плана не было. Только центральная часть была выполнена как в столице — очаг города, алтарь, храм, перед храмом площадь, на которой стоят городское зернохранилище, арсенал и склад, а также «караван-сарай» — отдельный двор для торговцев из диких земель.

Первым делом я зашел в храм имени себя, и полюбовался на своего дубового истукана в венке из дубовых же листьев. Дуб тут, кстати, не растет — слишком жарко, его привозят с гор в верховьях Станубиса.

По обычаю, мне нужно будет заночевать в храме, осветив его таким образом. Оставив свои вещи и принеся благодарственные жертвы, мы отправились далее, осмотреть городскую стену. По дороге я зашел в одно из жилищ.

Жилище горожан изменились, с тех пор как я посещал их. После пожара, вызванного волнениями в Адажионе, я категорически запретил строить в городах соломенные жилища на деревянном каркасе, так что они уже стали редкостью. Теперь дома строили из глины, смешанной с соломой, слепляя из этой смеси большие кирпичи и постепенно складывая из них стены. Такая же глинобитная крыша лежала на каркасе из крупных стеблей бамбука. От веса глины бамбук изгибался, так что крыша получалась с прогибом посередине. Здесь делалось отверстие, так что во время нечастых дождей вода стекала с крыш прямо в небольшой бассейн посередине дома. В каждом доме, таким образом, был запас воды. В домах побогаче под водостоком закапывали огромный кувшин или устраивали что то вроде колодца. От водоема в жару в домах было заметно прохладнее.

В центре дома, прямо перед водоемом, из огромных глиняных кирпичей был сложен тагин. Здесь зимою грелись, готовили еду, здесь же стояли маленькие статуэтки духов предков. Тут же могли устроить баню — завесив очаг циновками, плескали воду на раскаленные кирпичи, от которых поднимался пар.

Комнат в доме не было — они по необходимости выгораживались ширмами из конопляных циновок. У стены стояло несколько бамбуковых корзин с вещами, накрытых бамбуковыми же крышками.

В задней части дома был выход во внутренний дворик, завешенный войлочным пологом. Никакой кровати в доме не было — спали на войлочных покрывалах, расстилаемых перед сном, и такими же покрывалами накрывались. Видимо, обычаи кочевой жизни еще не ушли из домов адаже.

Пройдясь по улицам, я понял, что в городе появилось много невольников. В домах горожан их было по 2–3, а то и больше.

— Откуда появилось столько рабов? — спросил я Джамарта — молодого атура, пояснявшего мне вчера про особенности ирригации.

— Они пригнаны с севера! Оттуда привозят очень много рабов последние годы!

— С чем это связано? Там много воюют?

— Да, Ваше святейшество, вы с вашей проницательностью уже поняли, что это не случайно. Там появилась варварская орда — сильная и агрессивная группировка кочевых племен, объединившаяся для грабежа и завоеваний. Громят своих соседей, захватывают много пленных, и тех, кого не убивают — продают в рабство.

— И сколько их пригоняют в Керкерон?

— Когда как, зависит от успешности их охоты на людей. Тут охотно покупают рабов — земли много, обрабатывать есть чего. Берут их и в мастерские — и в гончарные, и в ткацкие. На рабов высокий спрос последние годы!

Я с тоской смотрел на немолодого, почти голого раба, моловшего зерно ручными жерновами у порога хозяйского дома. Тут это делают на улице у дома, чтобы не пылить внутри.

Когда-то я разрешил покупку рабов, чтобы пленников не убивали. Но я забыл, что спрос рождает предложение. Разрешив торговлю рабами, я создал спрос на них, а затем и рынок, где основными покупателями оказались мы — единственная платежеспособная структура в известном мире!

Теперь бандиты с севера специально захватывают людей, обращают в рабство и ведут их к нам через безводные степи, где неизвестно, сколько их умирает дорогой, чтобы продать в Керкероне.