|
К нашей эскадре присоединились еще два судна: плавучий госпиталь "Орел", выкрашенный весь в белый цвет, с красными крестами на трубах, под флагом Красного креста, и французский пароход-рефрижератор "Esperance", имеющий в своих трюмах большой запас мороженого мяса для нас. 23 октября с флагманского корабля поступило распоряжение сняться с якоря. Глава 5 СПУСКАЕМСЯ К ЮЖНЫМ ШИРОТАМ Наступили погожие дни. Под голубым веером неба дул ровный попутный пассат. Воды Атлантического океана загустели синевой, и по ним вслед за эскадрой катились волны, увенчанные белыми, как черемуховый цвет, гребнями. Между ними, вспыхивая, жарко змеились солнечные блики. Кругом было безбрежно и пустынно. Наша эскадра, построенная в две кильватерные колонны, одиноко спускалась к южным широтам. Правую колонну возглавлял флагманской броненосец "Суворов". За ним, с промежутком друг от друга в два кабельтова, следовали: "Александр III", "Бородино", "Орел" и "Ослябя". Плавучая мастерская "Камчатка" вела левую колонну, состоявшую из транспортов: "Анадырь", "Метеор", "Корея" и "Малайя". В хвосте эскадры, в строе клина, держались крейсеры: "Адмирал Нахимов", на котором поднял свой флаг контр-адмирал Энквист, "Аврора" и "Дмитрий Донской". Позади эскадры, на расстоянии девяти-десяти кабельтовых, следовал госпитальный пароход "Орел". На пути нам совсем не попадались встречные суда. Только иногда далеко на горизонте показывались английские крейсеры, все еще продолжавшие следить за нами. Но и они исчезли, когда мы приблизились к параллели Канарских островов. По вечерам солнце скрывалось рано - часов в шесть. На смену ему, заливая простор пунцовым заревом, широко раскидывался крылатый закат. Но он, как всегда в тропиках, быстро уменьшался в размерах, тускнея, словно улетая в сторону Америки. И тогда в неизмеримых глубинах неба загорались крупные и яркие звезды. Океан не отражал их, соперничая с небом собственными сокровищами - зыбучая поверхность, развороченная ветром и нашими кораблями, сверкала россыпью сине-зеленых искр. Можно было целыми часами, не уставая, любоваться и грандиозными мирами, что мерцали в вышине, и бесконечно малыми существами, что фосфорически светились в воде. Пересекли тропик Рака. Зной усиливался с каждым днем. Небо бледнело. Воздух был настолько насыщен горячими испарениями воды, как будто мы находились в жарко натопленной бане. Люди работали в промокших от пота платьях, словно только что побывали под дождем. Некоторые матросы, поснимав рабочие куртки, ходили в одних нательных сетках, которыми запаслись в Танжере. На верхней палубе были устроены души. Все начали окатываться забортной водой. Только в пути мы узнали, что наша эскадра держит направление во французскую колонию Сенегамбию, находящуюся на западном берегу Африки, в портовый город Дакар. Инженер Васильев продолжал снабжать меня книгами, но все такими, в которых изображается борьба угнетенных за свою независимость: "Спартак" Джиованиоли, "На рассвете" Ежа. Я их читал раньше, но опять не признался ему в этом. Меня все время мучил вопрос: почему он для меня подбирает такую литературу? А когда он дал мне Гра "Марсельцы", где описывается жизнь из эпохи Французской революции, я сказал: - Я уже читал ее, ваше благородие. |
