|
Говорил он нечленораздельной речью, отрывисто вылетавшей из его горла, словно он насильно выталкивал каждое слово. Казалось, назначили его на корабль не для отправления церковной службы, а для посмешища и кают-компанейской молодежи и всей команды. Самые горькие минуты у него были, когда матросы обращались к нему с каким-нибудь вопросом: - Батюшка, за что это Льва Толстого отлучили от церкви? Отец Паисий начинал пыжиться, точно взвалили на него воз: - Потому что... ну, как это... он... это - еретик. - А что значит - еретик? - Это... ну, как это... значит... вообще... - Батюшка, а что значит "аллилуйя"? - Батюшка, а что значит "паки", "паки"? Священник кривил дрожащие губы и, что-то бормоча, уходил прочь под хохот матросов. Больше, всех его донимал кочегар Бакланов. Однажды они встретились на шкафуте. Кочегар, изобразив на своем запачканном угольной пылью лице христианское смирение, притворно-ласково заговорил: - Вот, батюшка, как нам приходится в преисподней работать. Стал я похож на африканца. - Да, да, верно, - согласился священник. - По воле божией каждый человек должен добывать хлеб себе в поте лица. - Это, батюшка, не ко всем относится. Одни потеют только от жары, другие - от работы. Но я про другое хочу сказать. Вы видели негров? - Ну как же - насмотрелся я на них. Страшный народ. Черные все. Настоящие дикари. - А могут они после смерти войти в царство небесное? - Никак не могут. Они идолопоклонники. А в писании сказано... ну, как это... только православные наследуют царство небесное. - Но если бы вы родились в семье негров, то и вам пришлось бы быть дикарем. И поклонялись бы вы их богам. Значит, вместо рая вы попали бы в геенну огненную. Разве не так? Священник почесал рыжую бороду и напряженно нахмурил лоб. - Ты что-то мудреное говоришь. - Разве негры виноваты, что они родились в Африке? И разве можно винить их в том, что они поклоняются своим богам? Может быть, они никогда даже и не слыхали о православной религии? За что же бог будет их казнить? Выходит, что он вовсе не милосердный, а наоборот, злой палач. - Молодец, Бакланов! Ловко подытожил! - засмеялись матросы. Отец Паисий наконец понял, к чему ведет речь его собеседник, и взъерошился: - Как твоя фамилия, богохульник? - Свистун с приплясом, батюшка. Священник побежал к старшему офицеру с доносом. Бакланов, не торопясь, спустился по трапу в низ корабля. Начальство почему-то не приняло никаких мер для розыска виновника. Как и в другие праздники, так и теперь я стоял в церкви, слушал обедню и многому удивлялся. Что-то несуразное происходило передо мною. Священник церковной службы не знал, часто сбивался, и тогда на выручку ему выступал матрос-дьячок, шустрый черноглазый парень. Не дожидаясь, пока священник распутается и подаст нужный возглас, он вместе с хором начинал песнопение. А в это время сам отец Паисий, желая угодить начальству, неистово чадил кадилом прямо в нос командиру и старшему офицеру, так что те не знали, куда деваться от едкого дыма ладана, отворачивавшись, морщились, иногда чихали. В церкви было жарко. Я слушал обедню и думал: кому и для чего нужна эта комедия? Офицеры, как образованные люди, не верили во всю эту чепуху. Мне известно было, что они сами в кают-компании издевались над священником. |
