Я исследовала и астральную проекцию – другую форму внетелесного существования, но не всегда сопутствующую смерти. Она может случиться во время сна или других состояний, как медитация и операции. Были даже сайты, дававшие информацию о том, как это делать и как контролировать.

Я изучила огромное количество разных теорий – даже скептицизм не оставила без внимания – но ни одна из них не ответила на животрепещущий вопрос о том, что на самом деле значили мои сны. Я не могла предложить ничего существенного в качестве подтверждения спиритической или клеточной связи с моим донором, потому что понятия не имела, кем он был, где он жил, любили ли он лук или... что–то еще.

И я не предпринимала попыток вызывать своего духа каждую ночь. Это было мне не подвластно, и, честно говоря, ощущалось, будто я сплю.

Полагаю, это заставило меня сомневаться, как и любого другого человека.

Глава 25

Прошли две недели, и из–за того, что я читала по ночам, спала я как убитая. Никаких захватывающих путешествий из окна, над верхушками деревьев и телефонными столбами. Никаких изумительных видов ночного города с воздуха.

В конце концов я начала отпускать желание узнать больше о человеке, чье сердце теперь бьется в моей груди. Я была слишком занята материнством и требованиями моего выздоровления, чтобы думать о чем–то еще, кроме повседневных дел. Я была сосредоточена на смехе Эллен в парке, на том, как она крепко спала в своей кроватке, и на чуде ее первых детских шагов.

Ей было всего одиннадцать месяцев, когда однажды вечером она потопала из рук Дианы в мои руки на кухне. Вундеркинд, конечно. Будущая гимнастка или бегунья на длинные дистанции. Мечты бывают разные.

Тем не менее, воспоминания о моих ночных похождениях постоянно присутствовали в моем сознании, паря там, как любопытные колибри. Каждый вечер, ложась спать, я смотрела в окно и думала, полечу ли я.

Каждое утро я просыпалась с чувством разочарования.

Потом пришло письмо.

***

– Это невозможно, – сказала я Диане, когда закончила читать. – Полная опека... он вообще может это сделать? С чего бы ему этого нужно? Здесь должно быть что–то еще, потому что ты знаешь, какой он. На самом деле он не хочет быть отцом Эллен.

Диана перечитала письмо во второй раз и положила его на стол. – Как родитель, он имеет законное право. Я просто никогда не думала, что он из тех людей, которые хотели бы их реализовать.

Это была длинная и сложная история, но Диана знала отца моего ребенка, Рика, лучше, чем большинство людей, потому что она почти вышла за него замуж два года назад. Однако я спасла ее от этой неминуемой опасности, когда сама поддалась его чарам и стала причиной их разрыва. Меньше чем через год, я осталась одна и беременна ребенком Рика, ожидая пересадки сердца.

А теперь вот это.

– Разве он не попрощался с этими правами, – спросила я, – когда сказал, что не хочет участвовать в воспитании Эллен и заплатил мне, чтобы я держалась подальше? Я подписала юридический документ, обещая не просить у него алименты или что–то еще, если я приму деньги.

– Он защищал его, а не тебя, – сказала Диана. – Семейный кодекс написан для того, чтобы дети имели частые и продолжительные контакты с обоими родителями после того, как они разошлись, и он поощряет родителей к разделению прав и обязанностей. Так что, если он просит полной опеки, у него должно быть что–то в рукаве.

– Но что если это не в интересах ребенка? – спросила я. – Рик даже не знает Эллен. Он никогда не видел ее и не обнимал. Он не знает, как она спит и что ей нравится есть.

Меня затошнило при мысли, что я могу потерять все свои права, как мать. Что мой ребенок будет разлучен со всем, что было ему знакомо и полно любви. Ее жизнь кардинально изменится.